Я умру завтра Предисловие Микки Спиллейн представляет собой загадку, и ему нравится пребывать в этом качестве. Хотя он может сделать вид, что не знает смысла слова «загадка», или, по крайней мере, утверждать, что не знает, как оно произносится.

Это заведение казалось обычным дорогим рестораном, где еда приготовлена слишком тщательно, и поэтому невкусна, а официанты скучны и чопорны. В течение полутора месяцев я заходил сюда чуть ли не каждый вечер.

Можно было завязать с ней какой-нибудь легкий, бодрый разговорчик. Что-то вроде: «Ну, миссис Бакстер, если из воды и в самом деле вытащат вашего мужа, то он наверняка побьет все рекорды по подводному плаванию!

Она, наверное, была влюблена в свои ноги — с такой заботливой осторожностью положила одна на другую. Её звали миссис Эдел Блэр, что было заявлено многозначительным тоном. И ещё она была брюнеткой и первой моей клиенткой.

Она одной ногой ступила на пол из ванны и наклонилась за полотенцем, когда я, прикрыв за собой дверь и подперев ее плечом, восхищенно уставился на девушку. Маленькая темноглазая брюнетка медленно выпрямилась, она выглядела скорее удивленной, чем испуганной.

— Думаю, он уже убил моего брата и теперь захочет покончить с моей сестрой, — произнесла она, пристально глядя мне в глаза. — Вы должны нам помочь, мистер Бойд. Я пожал плечами.

— Ар-линг-тон, — повторил я по слогам девушке с телефонной станции, — мисс Бланш Арлингтон. Ее дом в бухте Канеоха. С ума можно сойти от этих гавайских названий! Прежде чем выговоришь их, нужно сначала несколько раз произнести про себя.

Возможно, большинство мужчин и привыкают к своим секретаршам, ежедневно сталкиваясь с ними нос к носу в своих офисах, но я не из их числа. Со мной все обстоит иначе. Каждый раз, когда я вижу Фрэн Джордан, со мной происходит одна и та же история.

— Подумать только, кого мы держим в режиссерах! Вы не в состоянии снять фильм в срок! Убирайтесь! Вон! Куда? На телевидение или... к черту на рога! — рычал Гугенхеймер в трубку.

Неожиданно весна и теплое солнце растянули в Центральном парке новый зеленый ковер. По Пятой авеню прогуливались со своими пуделями небесные создания, демонстрируя ножки, одетые в нейлон.

Она ничуть не была похожа на знаменитое сопрано. Возможно, ее нескладный костюм из твида производил обманчивое впечатление, под ним скрывалось великолепное тело примадонны. — Да?

— Джонни! — Лицо блондинки, открывшей дверь, выражало крайнее нетерпение. — Ты забыл свой ключ? Тут она взглянула на меня, и рот ее от удивления превратился почти что в букву “О”.

Я всегда полагал, что блондинки, как и брюнетки, в большинстве своем могут скрасить какое-то время. Рыжие же, будучи неизменно костлявыми, в основном не годятся дажена какое-то время.

В условленный час я был в условленном месте. Стояло раннее осеннее утро. В такую пору небоскребы Манхэттена еще спят, накрытые плотным одеялом тумана. Вокруг не видно ни людей, ни даже бездомных кошек, и только впереди, за завесой мелкого холодного дождя, угадывается смутный человеческий силуэт.

— Я хочу, чтобы вы разыскали для меня Джонатана Кука, мистер Бойд, — сказала она с ангельской улыбкой. — А потом убили его. — Разрешите задать глупый вопрос, — поправил я с кислым видом.

В Манхэттене в разгар лета, когда июльская жара плавит уличный асфальт и человеческие мозги, тебе может привидеться что угодно. Поэтому я почти не удивился, когда на пороге квартиры, в которую я позвонил, появилась прекрасная одалиска, словно сошедшая со страниц арабских сказок.

Осень в Нью-Йорке – хорошая пора, особенно вы ее цените, если летом вам не удалось вырваться в Майами и вы разрывались между кондиционером и холодильником, заряженным баночным пивом.

Человека, который хотел воспользоваться моими услугами, звали Чарли Ваносса, и он занимал шикарные апартаменты в четырехэтажном отеле на Шестьдесят седьмой улице. Жить в этом здании, более похожем на греческий храм, могли только очень состоятельные люди.

Я открыл глаза и тут же закрыл их: беспощадно яркий солнечный свет струился в окно спальни. Огромная свинцовая глыба намертво придавила меня к кровати, не давая возможности приподняться хотя бы на пару дюймов.

– Вас ждут, мистер Бойд. Горничная спелого возраста, неодобрительно хмыкнув, отступила назад. Я стряхнул со своих волос снег и вошел в Дом Колдовства. Несколько месяцев назад я видел отличные фотоснимки в одном из иллюстрированных журналов, и поэтому его вид меня не слишком удивил.

Широкие застекленные двери огромной гостиной выходили на большую террасу. В ясном ночном небе взошла полная осенняя луна, нисколько не заботясь, что с ней успешно соперничают излучающие яркий свет хрустальные канделябры.

Медицинское заведение Лэндела располагалось в самой глубинке Коннектикута, посреди подлинного оазиса на пяти или около того акрах земли, весьма живописных Я припарковался напротив сверкающего трехэтажного здания и вошел внутрь.

— Бойд, — представился я, — Дэнни Бойд. Чей-то темно-голубой глаз с недоверием разглядывал меня через глазок в двери. — Я из “Сыскного бюро Бойда”, — уточнил я. Звук собственного голоса, раздавшегося в тишине, заставил меня почему-то почувствовать себя странно одиноким.

Ранняя пташка Пролог Я встретился с ней у Джона Пила на Третьей авеню. Стены заведения были увешаны старинными английскими гравюрами, метрдотель носил охотничий костюм с неизменной красной курткой.

Она назвалась Мелани Ригби. Ростом около шести футов, даже на низких каблуках, густые светлые волосы, каскадом падавшие на плечи, глаза глубокого фиалкового цвета. Широкий рот с припухшей нижней губкой, не скрывающий с трудом сдерживаемую чувственность, — жизненная сила переполняла ее.

Это был один из тех редких для Санта-Байи дней, когда дождь лил с утра не переставая. К десяти вечера он даже усилился. Я приготовил себе бурбон со льдом и решил было,что это последний глоток перед сном, как вдруг зазвонил телефон.

- "Клуб одиноких сердец Уилера", - возвестил я. - Позвоните нам, и мы найдем для вас родственную душу! -Лейтенант Уилер! - Шериф Лейверс, видимо, совершенно обалдел. - Вы не вполне соображаете, а сейчас половина десятого утра!

— Эй! — пронзительно вскрикнула блондинка. — Что случилось? — спросил я. — Ничего, но… у вас слишком необычные манеры! — С чего вы взяли? Она решительно оттолкнула меня.

– Вы что, кроме секса, ни о чем другом думать не в силах? – Даже не знаю. Никогда не пытался. – В следующий раз, когда я поеду с вами в такси, Эл Уиллер, то надену панцирь и кольчугу, – задыхаясь, прошептала Аннабел Джексон, лихорадочно одергивая задравшуюся юбку.

— На свидание? С вами, лейтенант? С превеликим удовольствием… Только пообещайте надеть на себя наручники, а ключик отдать мне, — решительно заявила Аннабел Джексон. — Глупо выходить на люди, если на тебе из одежды одни наручники, — сказал я.

Проезд у дома шерифа был перекрыт ведомственными машинами, несколькими копами и трупом на верхней ступеньке лестницы крыльца. Я оставил свой «остин»в конце улицы и протолкался сквозь толпу любопытных в передние ряды.

— А это, с позволения сказать, лейтенант Уилер, — с усмешкой представил меня шериф Лейверс. Напротив него сидел толстый, лысый коротышка. Он напоминал керамическую фигурку Будды, купленную на распродаже.

Зазвонил телефон. – Ax, черт возьми! – воскликнул я, не прекращая своего занятия. – О! – Блондинка замурлыкала от удовольствия. – Нет.., не нужно.., не делай этого! – Я и не собираюсь.

– Вот! – с триумфом сказала блондинка, аппетитная, как спелая клубничка. – Видишь, Эл, и это все натуральное! – Детка, – восхищенно промурлыкал я, наблюдая, как все натуральное плавно покачивается, – ни секунды в этом не сомневался!

В этот ранний утренний час автострада, еще залитая лунным светом, была почти пустой. Мурлыкая, «остин» шел с ровной скоростью сорок миль в час, и я даже прикинул, чтоу Уилера, да и, пожалуй, во всем мире, все спокойно.

– Джонни! – Лицо блондинки, открывшей дверь, выражало крайнее нетерпение. – Ты забыл свой ключ? Тут она взглянула на меня, и рот ее от удивления превратился почти что в букву “О”.

КАРТЕР БРАУН Пролог Я машинально взял трубку и так же машинально буркнул: – Уилер у телефона. – Это Лейверс, – проворчал мужской голос. Я быстро окинул взглядом комнату.

Необычный труп ПРОЛОГ Я машинально снял трубку и так же машинально буркнул: – Уиллер у телефона. – Это Лоэрс, – проворчал мужской голос. Быстро окинув взглядом комнату, я представил на ковре блондинку или даже блондинок, демонстрирующих соблазнительные части тела.

Толпа на противоположной стороне улицы быстро росла, пока я припарковывал свой «остин-хили» у отеля «Старлайт». Был приятный спокойный день: жаркое солнце на голубом безоблачном небе, легкий бриз, налетающий с Тихого океана.

Я остановил свой «остин». Перед вычурными бронзовыми воротами кладбища он смотрелся этаким символическим стражем на границе жизни и смерти… Мы вышли из машины. Сержант Полник нажал большим пальцем на кнопку звонка, и его вдруг передернуло.

Я выскочил на свободное, просторное шоссе и с наслаждением покатил по нему в моем «остине», благоразумно придерживаясь установленной здесь скорости в шестьдесят пять миль, дабы не огорчать патрульного копа взиманием штрафа за ее превышение с его коллеги.

Голова была красива, молода и мужественна. Зачесанные назад густые волнистые волосы открывали широкий лоб. Полные губы были растянуты в самодовольной, слегка презрительной усмешке, и я невольно подумал, над чем мог подсмеиваться вот уже целых пять лет этот человек.

Мы стояли на крыльце и через широко распахнутую входную дверь, особо не обнаруживаясь, заглядывали в тускло освещенный коридор, ведущий, казалось, в некий загробный мир. С того самого момента, как я заглушил мотор своей машины, тишина, просто оглушительная тишина становилась все пронзительнее.

Мы поднялись на третий этаж. Сержант Полник тяжело переводил дыхание. Он остановился передохнуть и укоризненно посмотрел на меня. — Неплохой квартальчик, а, лейтенант? — проворчал он.

Повернув, мы въехали в Остен-Хиллз и покатили по симпатичной улице, с двух сторон обсаженной деревьями. Сержант Полник одобрительно кивал. Весна подходила к концу, утро было прекрасным.

— Это похоронное бюро, не так ли? — решительно начал сержант Полник. — Где же еще можно найти мертвеца? — Но этот не отсюда! Маленький человечек с розовыми щечками и глубоко сидящими глазами буквально дрожал от страха и волнения.

— Тело там, лейтенант, — приглушенно просипел старик. — Третья дверь направо. Когда-то — должно быть, очень давно — он, судя по всему, был видным мужчиной, но теперь же превратился в съежившуюся мумию.

— Счастливого Нового года! — Да уж, на Рождество пяти свободных дней как не бывало! — пожаловался я. — Ну тогда с несчастливым Рождеством! — Блондинка в костюме корсара привычно поправила взбитые кудри и как-то неуверенно улыбнулась.

Дом был типичным дорогим и престижным особняком – из тех, что именуют "резиденциями". Он стоял на краю мыса, и его нарядные цветники и куртины заглядывали прямо в бирюзовые глубины Тихого океана.

День был слишком хорош, чтобы думать об убийстве. Огромные тихоокеанские волны с ревом набрасывались на берег и растекались тысячами пенящихся ручейков. Небо было лазурным, солнце — палящим, и я мечтал провести остаток дня растянувшись на песке рядом с какой-нибудь русалкой в бикини.

За горой Болд, милях в десяти от Пайн-Сити, в самом центре области, находящейся под юрисдикцией окружного шерифа, раскинулась Виста-Вэлли. Когда-то тут были непролазные заросли, но сейчас все это место занято огромными частными владениями, что привело к исчезновению доброй половины, если не больше, этих самых непроходимых зеленых чащоб.

Лишь только я открыл дверь своего номера в мотеле, яркий солнечный свет буквально ослепил меня, и какое-то мгновение невозможно было ничего разглядеть, кроме мерцающего золотисто-каштанового сияния.

Оставалось проехать совсем немного до места, где дорога, петлявшая по дну Старого каньона, упершись в огромную скалу, заканчивалась тупиком. И тут я заметил какую-то грязную и совершенно разбитую колею.

Над горизонтом показался краешек солнца; налетевший порыв ветра зашевелил листья на деревьях, и на белом фасаде здания заплясали в фантастическом узоре их тени. Где-то запела птичка; я подумал, что она, верно, совсем потеряла голову, раз поет в такой ранний час.

— Лейтенант Уилер, — вяло повторила она, — из управления? Высокая и хорошо сложенная, в свободной блузке из белого тонкого шелка с глубоким вырезом, открывавшим молочно-белую ложбинку между грудями, она выглядела усталой.

— Сразу парочка! — приподняв мохнатые брови, удивленно констатировал док Мэрфи. — Знаете, Эл? Никогда б не подумал, что вы займетесь оптовым бизнесом. Блуждающий солнечный луч упал на нож, наполовину торчавший из левой груди женщины, и лезвие окружил световой ореол.

Клоун с загримированным лицом сидел в кресле, уставясь на меня своими классически печальными глазами. Красный нос из папье-маше блестел в свете настольной лампы. На ней был традиционный клоунский костюм и огромные сапоги с отвернутыми ботфортами.

Входная дверь распахнулась прежде, чем я отпустил кнопку звонка. Появившаяся на пороге женщина выглядела на первый взгляд как затупленный боевой топор периода европейских войн XV века.

Лицо смотрителя здания было мрачным, глаза — усталыми, казалось, что его не удивишь ничем на свете. Он отпер входную дверь и распахнул ее передо мной. — Это там, в квартире, лейтенант, — произнес он.

Наверно, какой-то псих, подумал я. Его информация была настолько важной, что он не мог передать ее какому попало копу. Шериф Лейверс на несколько дней уехал из города, так этот ненормальный в конце концов согласилс сообщить сведения какому-то ничтожному лейтенанту, то есть мне, Элу Уилеру.

Она была словно из другого мира, красивая и совершенно идеальная, как сон Востока. Изумительно сложенная брюнетка в плотно облегающем платье национального покроя из блестящего ярко-оранжевого шелка, с глубокими разрезами по бокам, которые позволяли видеть восхитительно длинные ноги и округлые бедра.

Кэйт Данн, свернувшись клубочком, полулежала в своем кресле; растрепанные волосы, походившие на слегка разворошенную копну спелой пшеницы, закрывали один глаз и часть лица. Ее равномерно вздымающаяся грудь отчетливо вырисовывалась под переливающейся тонкой муаровой тканью голубой пижамы.

Улыбка на лице Бориса Сливки была своеобразным событием. На нас, хорошо знавших его, она произвела примерно такое же впечатление, как если бы статуя Свободы, сбросив юбку, начала танцевать канкан.

Накануне первой встречи с Бэби мне приснилось, что я обладатель целого состояния – кругленькой суммы в миллион. У каждого должно быть воображение, даже у такого профессионального игрока, как я.

— Мистер Рио! Я услышала в своем голосе негромкую, но очень сердитую интонацию. — Если я не ошибаюсь, компаньоны ведут все дела в одной упряжке, — сказала я. — И еще не было случая, чтобы я не подпустила вас к лакомому кусочку.

Сказать лишь то, что он был красив, значит — ничего не сказать. Он был чертовски красив! Он волновал, будил воображение... Любая из нас, хоть раз в жизни, но мечтала о таком парне и не могла бы уснуть до утра, думая о нем, — несмотря на предусмотрительно выпитый стакан горячего молока.

Мужской голос застал меня врасплох: — О-ля-ля! Виват, Мэвис Зейдлиц! Я одернула юбку, но поздно: этот тип увидел то, что видеть ему не полагалось. Я сказала: — Послушайте, вы!

– О-ля-ля! – послышался восторженный возглас. –Виват, Мевис Зейдлиц! Я одернула юбку, опоздав всего секунд на пять, и уставилась на него. – Послушайте, вы! – холодно сказала я.

Когда утром я подхожу к двери своего агентства, у меня слегка пощипывает в носу от волнения и восхищения, словно я впервые иду на свидание. Мое сердце трепещет, как пойманный мотылек.

Эмбер Лейси была из тех «гадских девчонок», которые еще с пеленок начинают флиртовать с мужчинами, а к тридцати пяти приобретают такой багаж грехов, с которым не пускают даже в ад.

Ну и утречко прикатило! Дернуло же меня распахнуть окно и выглянуть на улицу. И что же такое безумно интересное я могла увидеть там? Привычно унылый поток машин? До смерти надоевшую шапку смога над Лос-Анджелесом?

Что я знала о Риме до поездки? Немного: что это европейский город и он не похож на Лос-Анджелес, что итальянцы говорят на своем тарабарском языке, но вообще-то народ привлекательный и симпатичный.

До чего активны эти старики! Я всегда говорю про них: чем старше — тем моложе. Вот и теперь ворвались в офис так, словно юные любовники, которым не терпится откинуть полог кровати.

— Пол, — обратилась она ко мне, — я слышала, что тебя считают одним из самых богатых людей на земле, это правда? — Боюсь, что, пока ты говорила, я пропустил вперед себя пару нефтяных королей, — озабоченно ответил я.

На воротах красивого старого дома в Пало-Альто было написано: «Владения амазонок». Вывеска сразу бросалась в глаза, очевидно, это соответствовало намерениям хозяйки дома. О ней я тоже кое-что уже знал.

Старый дощатый, дом выглядел так, словно был готов завалиться при первом же сильном порыве ветра вместе с полудюжиной других хибар, борющихся за выживание в этих трущобах Форествилла.

Слуга провел меня в библиотеку, похожую на фамильный склеп давно вымершего рода, в котором вместо гробов ярусами были уложены книги. Высокая темноволосая девушка с лицом феи, встретившая меня, казалась удивительно бодрой.

Над входом в клуб ярко горела надпись “Гарем”, а под ней таким же зеленоватым неоновым светом помигивала эмблема журнала “Султан” — скрестивший ноги маленький толстячок с тюрбаном на голове и клиновидной бородкой.

Блондинка, восседавшая за секретарским столом, была мила, элегантна и неприступна, она напоминала великолепную скульптуру, высеченную из куска превосходного гранита. Красавица вскинула глаза и одарила меня ослепительной улыбкой, которая согласно секретарской шкале означала следующее: этого типа я не знаю, но нужно соблюдать осторожность — чем черт не шутит, вдруг он окажется важной шишкой.

— Они убили меня, — сказала она тихим, безжизненным голосом. — Они оставили мой холодный труп на бирже труда и даже не побеспокоились поместить некролог в газете! Резким движением Делла отдернула тяжелую штору, закрывавшую большое, во всю стену от пола до потолка, окно из толстого зеркального стекла.

Шестиэтажное административное здание, состоящее почти целиком из зеркального стекла, сияло отраженным солнечным светом, словно заколдованный дворец из сказки Андерсена, перенесенный каким-то чудом на бульвар Уилшир.

— Прежде всего вам следует понять одну вещь, Рик, — очень серьезно произнес Айвен Мэсси, на секунду задержавшись на ступеньках трейлера. — Эта Тони Астор — типичная взбалмошная девчонка.

— И под конец приема появилась эта удивительная девушка по имени Дикси. Сбросила с себя всю одежду и закружилась в бешеном языческом танце, — проговорил он, закатив глаза. — Похоже, вечеринка удалась, — заметил я с вежливой улыбкой.

— Рик, дорогой... — Она капризно надула губки. — Вы явились так поздно! Мы очень долго сидели в ожидании вас, умирая от одиночества. — Элегантным жестом она указала на предмет, неподвижно сидящий возле нее.

Она полулежала на роскошной белой кожаной кушетке, одна из ее сильно загорелых ног вытянута вперед, вторая наполовину поджата, так что отчетливо выделялась изящная соблазнительная ямочка на коленке.

Анджела Бэрроуз с ее коротко подстриженными и уложенными просто идеально белокурыми волосами была бесспорно хороша, когда сидела вот так за огромным старинным письменным столом и о чем-то размышляла.

Мы с Полом Ренеком сидели на открытой веранде пляжного домика и наблюдали за блондинкой в прозрачном бикини, резвившейся на песке. Домик этот, как и пляж, принадлежал Ренеку. Как, впрочем, и блондинка, решил я.

Это было одно из самых крупных частных владений в Бель-Эйр, и уютное ощущение незыблемого благополучия висело над ним, подобно гигантскому золотому зонту. Все здесь выглядело чертовски здорово вылизанным и аккуратным, начиная с расчищенной и политой подъездной дороги и кончая изумрудной пышной травой, окаймляющей ее с обеих сторон.

Дверь домика, вернее, хижины мне открыл какой-то парень, по-видимому из младших чинов. Он выглядел весьма самоуверенно, хотя, судя по всему, и не обладал достаточным опытом. Я обратил внимание на его платиновые часы-браслет, которые, скорее всего, служили ему чем-то вроде талисмана от всех напастей.

По изобретенной мною классификации ее грудь могла претендовать на трехзвездочную оценку. Прикрытая тканью лишь частично, она, несомненно, волновала, вызывая желание познакомиться с ней не только визуально.

Крошечный черно-белый котенок бесшумно пробежал по черному паласу, остановился на минуту, чтобы полюбоваться собой в зеркальной стене, а потом всеми четырьмя лапками принялся сражаться с длинными прядями шерсти черно-белого маленького коврика.

Обычно у красоток в Голливуде больше бюста, чем мозгов. Чтобы постичь эту истину, не требуется долго пребывать в кинобизнесе. Мечтательницы, полные надежд, прибывают в Лос-Анджелес из самых разных мест, вплоть до таких отдаленных, как Монголия.

Судя по ее туалету, она готовилась по меньшей мере к круизу по Карибскому морю на борту шикарного лайнера. В коротенькой тунике, расшитой блестками, и такой же экстравагантной шапочке, прикрывающей пышные золотистые волосы, возлежать бы ей в шезлонге, нежась в лучах горячего солнца и освежаясь бокалом ледяного “Дайкири”, небрежно зажатым в тонких пальцах.

Эта девушка походила на настоящего ковбоя. Такому впечатлению способствовали узкие вельветовые брюки, заправленные в высокие коричневые кожаные сапоги для верховой езды, такая же кожаная рубашка и черное сомбреро.

Ночь была просто восхитительна. На бархатное небо выкатилась ослепительная луна, и ее отражение тихо закачалось рядом со мной в чистой воде. Я перевернулся на спину, неторопливо доплыл до конца бассейна, выбрался на бортик, накинул махровый халат и, удостоверившись, что луна и ее отражение по-прежнему великолепны, пошел в гостиную.

Считалось само собой разумеющимся, что Гектор Малвени, великий английский актер, займет одно из бунгало в районе самого шикарного отеля в Беверли-Хиллз. Я нисколько бы не удивился, если бы этот человек, с его-то положением, арендовал два бунгало — одно для себя, другое для своего дворецкого.

— Моя фамилия Холман, — представился я, — Рик Холман. Ответа не последовало, никто даже не шелохнулся. Развалившийся в кресле толстяк глядел на меня сквозь черные очки, будто сова.

Она была воплощенной мечтой половозрелого юнца. Изысканно очерченные изгибы обнаженного тела подчеркивались ровным загаром, белокурые волосы волной рассыпались по бархатным плечам.

— Холман у телефона, — сказал я, подняв трубку. — Вы хорошо меня слышите? — спросил мужской голос. — Конечно, — подтвердил я. — Хотите узнать, который теперь час в Сиднее, в Австралии?

Она забралась с ногами на диван и тихонько сидела там, обхватив колени и сосредоточенно покусывая кончик большого пальца правой руки. Темные круги залегли вокруг голубых и казавшихся теперь непомерно огромными глаз; длинные светлые волосы были спутаны и напоминали, скорее, клоунский парик из растрепанного мочала.

Трэйси Нэш было где-то около тридцати, как я понимаю. Холодная как лед брюнетка с короткими прямыми волосами, такими же холодными серыми глазами и с мальчишеской фигурой. На ней был тонкий нейлоновый свитер, подчеркивающий две маленькие выпуклости, и тесные черные брючки, обтягивающие длинные, красивые ноги.

— Соедините меня, пожалуйста, с мисс Арлингтон — Бланш Арлингтон, попросил я телефонистку. — Она живет в бухте Канеоха. Ох уж эти гавайские названия! Приходится выговаривать их по слогам.

Меня разбудил телефонный звонок. Поглядев на стоящие рядом с постелью часы, я увидел, что уже пять минут десятого. Я откинул простыню и сел на постели. Через тонкий потолок можно было слышать, как мой старик говорит по телефону.

Толстуха принужденно улыбнулась, когда Гарри протянул ей свою визитную карточку. Жаль, подумал он, что она так опустилась. Волосы у нее были не причесаны, шляпка старомодной, глаза усталые, с синяками под глазами, а лицо блестело, будто она только что отошла от раскаленной плиты.

Толстуха принужденно улыбнулась, когда Гарри протянул ей свою визитную карточку. Жаль, подумал он, что она так опустилась. Волосы у нее были не причесаны, шляпка старомодной, глаза усталые, с синяками под глазами, а лицо блестело, будто она только что отошла от раскаленной плиты.

При температуре ниже нуля и с тротуарами, заваленными снегом, Нью-Йорк стал для меня невыносим. Я тосковал по солнцу. Уже два года как я не был в Парадиз-Сити, и теперь мне хотелось отдохнуть в комфорте в роскошном отеле “Спаниш-Вэй” — лучшем отеле на побережье Флориды.

ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО КАНДИДАТА В ГАЗОВУЮ КАМЕРУ Мои коллеги, собравшиеся на казнь Бесси, сидели в баре. Было их достаточно много, и все чувствовали себя отвратительно. Я вошел в бар, когда они только собрались выпить.

Меня разбудил телефонный звонок. Поглядев на стоящие рядом с постелью часы, я увидел, что уже пять минут десятого. Я откинул простыню и сел на постели. Через тонкий потолок можно было слышать, как мой старик говорит по телефону.

ГЛАВА ПЕРВАЯ1 Некоторые боссы придерживаются твердого правила – никогда не смешивать работу и личную жизнь. Именно к такому типу начальников принадлежал Роджер Эйткен. Лишь после того, как он упал с лестницы перед «Плаза Грилл» и сломал себе ногу, я попал к нему домом и увидел его жену.

Дело о задушенной звездочке Джеймс Хэдли Чейз Дело о задушенной "звездочке" Перевод Р.Мирсалиевой, 1994 Роман "Хитрый, как лиса", написанный после войны, во время "охоты на ведьм", а также романы "В зыбкой тени" и "Дело о задушенной "звездочке", раскрывающие преступления бывшего коммандос и сына президента крупной кинокомпании, таких разных по происхождению людей.

Детективное агентство Парнэлла находилось на верхнем этаже одного из высотных зданий на Парадиз-авеню. Основал и возглавил это агентство полковник Виктор Парнэлл, и оно, несомненно, было намного лучше и надежнее других подобных заведений на Атлантическом побережье.

Фиговый листочек для меня Раздался зуммер внутреннего селектора. Чик Барли, пропускавший свой второй утренний стаканчик скотча, торопливо сделал большой глоток, чертыхнулся и нажал на клавишу аппарата.

Меня зовут Дирк Уоллес. Я не женат, сорока восьми лет, темноволос, и никому не придет в голову пугать моим лицом детей. Я — один из двадцати детективов сыскного агентства «Акма», которое разместилось под самой крышей «Грубинг-Билдинг» на Парадиз-авеню в Парадиз-сити, штат Флорида.

Все началось в июле, самом жарком из всех летних месяцев, когда земля пересыхает от жажды, и дуют обжигающие, пыльные ветры. На перекрестке дороги от форта Скотт, Невада, и Пятьдесят четвертого шоссе, соединяющего Питсбург и Канзас-Сити, расположилась заправочная станция с одной бензоколонкой и ветхим строением бара-закусочной, которые обслуживались хозяином, пожилым вдовцом, и его дочерью, полной блондинкой.

Феннер лениво открыл один глаз, заметил просунувшуюся в приоткрытую дверь голову Полы Доулэн, увенчанную копной тщательно завитых рыжих волос. Закрыл глаза и поудобнее устроился в своем крутящемся кресле, которое опасно наклонилось под углом сорок пять градусов.

Фэннер лениво открыл один глаз, заметил просунувшуюся в приоткрытую дверь голову Полы Доулэн, увенчанную копной тщательно завитых рыжих волос. Закрыл глаза и поудобнее устроился в своем крутящемся кресле, которое опасно наклонилось под углом сорок пять градусов.

Где-то в доме, заглушая шум грозы и ветра, проникавшего сквозь капитальные стены, раздался пронзительный женский вопль. Это не было похоже на крик боли или страха, так могла кричать только сумасшедшая.

Дни печали мисс Халлаген ПРОЛОГ Стояла мучительно душная ночь. Жара, не спадавшая весь день, обливала потом тела и сводила с ума собак. Не принес прохлады и вечер. Даже сейчас, ночью, улицы оставались пустынными и знойными.

Мариан Ригби, высокая брюнетка, одетая в серый костюм и красный берет, быстро шла по выложенной брусчаткой улице Арпер Брук Мьюз. По обеим сторонам этой улицы расположились гаражи, в которых стояли “роллс-ройсы”, “бентли” и “даймлеры”, чьи владельцы жили поблизости.

Стоя под козырьком крыши небольшого магазинчика, сержант полиции Эллиот невозмутимо оглядывал раскинувшуюся перед ним площадь. Был сырой и темный ноябрьский вечер. Несколько минут назад пробило одиннадцать.

Фары моего старенького «пикапа» осветили ее силуэт. Это было как в театре, где прожектор освещает лишь фигуру главной героини. Она стояла рядом с «бьюиком» образца1938 года, который, похоже, мыли в последний раз еще задолго до Рождества Христова.

Телефонный звонок раздался, как только Дженни Конрад на чала быстро спускаться по лестнице. На ней было новое вечер нее платье на бретельках, небесно голубое с серебряными блестками.

Прежде чем я приступлю к истории о моих отношениях с Евой, я должен вкратце рассказать кое-что о себе и обстоятельствах, при которых состоялась наша первая встреча.Если бы в то время не произошла коренная перемена в моей жизни и я продолжал бы работать незаметным клерком на рыбоконсервном заводе, я никогда не встретил бы Еву ине стал бы участником событий, которые испортили всю мою жизнь.

Встревоженный каким-то неясным чувством, которое возникало каждый раз, когда грозила опасность, Феннел проснулся. Подняв голову с подушки, он прислушался. Тишина нарушалась лишь легкими всплесками воды у бортов стоящей баржи да едва слышным дыханием Мими, лежавшей рядом.

Врожденный инстинкт опасности заставил Феннела мгновенно проснуться. Подняв голову от подушки, он прислушался. Вокруг было темно хоть глаз выколи. О борт пришвартованной у берега баржи плескались волны.

Я уже собирался запирать на ночь свою контору, когда на столе зазвонил телефон. Было десять минут седьмого. Кончался длинный скучный день, не принесший мне ни центазаработка. За целый день у меня не было ни одного клиента.

Проходя по вестибюлю отеля «Кенигсхоф» в небрежно накинутой на плечи норковой шубке, Хельга Рольф ловила на себе восхищенные взгляды мужчин. Они с одобрением отмечали ее черный костюм, алую блузку и норковую шапочку.

Проходя по вестибюлю отеля «Кенигсхоф» в небрежно накинутой на плечи норковой шубке, Хельга Рольф ловила на себе восхищенные взгляды мужчин. Они с одобрением отмечали ее черный костюм, алую блузку и норковую шапочку.

Самолет-гигант рейса Цюрих – Майами приземлился в международном аэропорту Майами точно по расписанию. Обычно Хельге Рольф доставляло удовольствие путешествовать в качестве «весьма важной особы», которую обхаживают и ублажают, как жену очень богатого человека.

Джек Арчер с сожалением убедился, что на подносе с завтраком есть больше нечего. Он заглянул внутрь кофеварки, скривился, вздохнул, зажег верхний свет и еще раз осмотрел маленькую комнату убогого отеля.

Хитрый как лиса ПРОЛОГ Он подготовил все: грязные бинты, нож, рваную военную форму, испачкал руки и ноги. Самое главное, что у него были документы покойного Дэвида Эллиса, чье тело гнило сейчас на солнце.

Под мелким дождем, освежавшим потный лоб, шел Сэм, держа в руке полный мешок денег. Это был высокий нескладный негр лет тридцати. Глядя на его плечи грузчика и пудовые кулаки, никто бы не предположил, что он пуглив, как мышь.

Фары моего старого автобуса вырвали ее силуэт из кромешной Тьмы, как на сцене, где прожектор освещает только главную героиню. Она стояла рядом с «бьюиком» 1939 года и, будьте уверены, мыли машину последний раз до Рождества Христова.

На подлете к Истонвиллу Кейд разглядел пелену дыма, закрывавшую северную часть города. Он, конечно, догадывался, что дела обстоят скверно, но не думал, что настолько. Страх, который во время трехчасового перелета удавалось подавлять, снова завладел им.

Крысиная нора, которую мне сдали под бюро, находилась на шестом этаже обветшалого дома, в тупике, упирающемся в Сан-Луи Бич. Кошачьи концерты, шум уличного движения,вопли ребятишек, ругань в пристройках на другой стороне, которые сдавались внаем по дешевке, врывались в открытое окно общим гамом.

Меня освободили июльским утром, в восемь часов. Дождь лил как из ведра. Не так-то легко возвращаться в мир, с которым пришлось расстаться на долгих, во всяком случае для меня, три с половиной года.

Фервью медленно приходил в упадок. Всего несколько лет назад это был преуспевающий и многолюдный городок на Среднем Западе, чье процветание зиждилось на двух машиностроительных заводах.

Всякая дорога когда-нибудь кончается, и даже если она пролегла через всю страну, то она все равно тоже небеспредельна. И так я в Лос-Анджелесе! В городе ангелов… Меня он поразил с первых шагов.

Дождь барабанил по мостовой, и вода с шумом низвергалась из водосточных труб, когда Гарри Глеб поднимался на эскалаторе станции метро Нью Бонд-стрит. Он остановился у выхода и с отвращением посмотрел на тяжелое от мрачных туч небо.

Легко приходят - легко уходят Джеймс Хэдли Чейз Легко приходят - легко уходят Перевод Н.Краснослободского Разноплановые произведения Д.X.Чейза, в которых представлено дальнейшее развитие криминальных сюжетов: незаконные страховки, похищение людей, тривиальное ограбление.

Ловушка для простака ВВЕДЕНИЕ За открытым окном пляжного коттеджа взору Чеда открывались вяло накатывающиеся прибойные волны и широченная полоса песка, золотившегося под немилосердно палящими лучами знойного солнца.

Город встретил меня неприветливо. Когда я сошел на перрон станции Панама-сити, ветер бросил мне в лицо пригоршню мелкого холодного дождя. Слегка поежившись, я подхватил чемодан и отправился на поиски такси.

Кен Треверс, помощник питсвиллского шерифа, сидел в своем потрепанном «паккарде» и жевал резинку, предаваясь мрачным раздумьям о своем будущем. Рослый, худощавый, с энергичным подбородком и серыми умными глазами, Треверс горел желанием добиться приличного общественного положения, что позволило бы ему обзавестись семьей и собственным домом.

В дальнем углу бара «Криллсн» в Париже, подальше от собравшихся у стойки журналистов, сидели два американца. Один из них, пожилой с заостренным птичьим лицом, был в безукоризненно отутюженном костюме.

Капитан ОХаллаген остановил свой «джип» во внутреннем дворике американского посольства в Париже, взял с заднего сидения черный дипломат, вылез из машины и поднялся по ступенькам лестницы.

«Каравелла» из Праги приземлилась в аэропорту Орли в назначенное время. Среди пассажиров, покидающих самолет, находился небольшого роста коренастый мужчина, примерно сорока пяти лет, с круглым банальным лицом и с серыми настороженными глазами.

– Не двигайся, – прошептала она едва слышно. Ее пальцы, чуть касаясь, двинулись вниз по его обнаженной спине. – Успокойся... не шевелись. Он замер, по прошлому опыту зная, что пришло время предоставить ей ведущую роль: настал тот чудный миг, когда тело ее приобретало необычайную гибкость и силу, способную справиться с любым весом.

Майское солнце, заливая Париж бриллиантовыми лучами, делало город еще краше. Через громадное окно своего кабинета Джон Дорн, шеф французского отделения ЦРУ, любовался изумрудной листвой деревьев, красивыми девушками в нарядных костюмах и запруженной, как обычно, толпой народа площадью Согласия.

Фрост беседовал с высокой обворожительной блондинкой в слабоосвещенном баре неподалеку от Бродвея. Она объясняла ему, что ожидает дружка, который обычно опаздывает на свидания, так как женат и дома всегда должен как-то выкручиваться.

Давно минула полночь. Холодная изморозь падала с темного ноздреватого неба. Глубоко засунув руки в карманы плаща и низко надвинув на глаза шляпу, Корридон шел по Олд-Кромвель-стрит.

Корридон окунулся в табачный дым, который висел в воздухе, и заметил, как резко смолкли голоса. Легкие кивки головой и движения рук, указывающих на него, сопровождали его появление.

Корридон окунулся в табачный дым, который висел в воздухе, и заметил, как резко смолкли голоса. Легкие кивки головой и движения рук, указывающих на него, сопровождали его появление.

Эдвин Файетт, редактор журнала “Крайм фэктс”, сидел за столом своего роскошного кабинета с сигарой в зубах. Он холодно осмотрел нас и, сделав нетерпеливый жест, пригласил: – Присаживайтесь.

Едва расположившись в баре Маноло, я заметил Поля Жудена, главного редактора «Сентрал Ньюс Эдженси». «О боже!» – чуть не вскрикнул я, пытаясь спрятаться, но он уже засек меня и бросился в моем направлении, как бык, почуявший стойло.

Я достал из кармана конверт и посмотрел на обратный адрес. Да, это именно здесь… Я поднялся по невысоким ступенькам, отворил дверь и вошел. Рядом с лестницей, ведущей на верхние этажи, висел список жильцов.

С довольным вздохом шериф Росс опустил свое грузное тело в удобное кресло перед телевизором. – Мари, обед был просто великолепен, – обратился он к жене. – Ты отличная кухарка.

Стоял жаркий летний полдень, я был дома один. Я хотел воспользоваться этим обстоятельством и хорошенько поразмыслить о себе самом и о том, способен ли преодолеть ту пропасть, которая постепенно разделяла нас с Линдой.

Крысиная нора, которую мне сдали под бюро, находилась на шестом этаже обветшалого дома, в тупике, выходившем на Сан-Луи-бич. Кошачьи концерты, шум уличного движения,вопли ребятишек, переругивание в меблированных номерах напротив — они сдавались внаем по дешевке разным сомнительным личностям — врывались в открытое окно общим гамом.

Глава перваяI Он вошел в комнату, и она в ту же секунду поняла: что-то случилось. Ровным невыразительным голосом бросил: «Привет, детка!» и, даже не взглянув на нее, снял шляпу и плащ, швырнул их на диван, подошел к камину и опустился в кресло.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Их было трое. Спрятавшись в тени огромного навеса придорожного кафе от палящих снаружи лучей полуденного солнца, они сидели за круглым столом возле стойки бара и пили кукурузное виски.

Двадцать два туриста, полные, средних лет женщины и несколько пожилых мужчин, осторожно выбирались из автобуса. Восторженно разинув рты, изумленно озираясь по сторонам, они, словно стадо овец, столпились на площади перед кафедральным собором с его ста тридцатью пятью шпилями и двумя тысячами двумястами сорока пятью статуями.

Валери Бэрнетт лежала в ванне с закрытыми глазами, закинув руки за голову. Через приоткрытое окно снизу доносился отдаленный шум голосов. Эти веселые голоса поднимали ей настроение.

Часы, висевшие на стене, показывали 3.50 ночи, когда на рабочем столе сержанта Бейглера резко зазвонил телефон. Бейглер, крепкого телосложения мужчина с багровым, одутловатым лицом, недовольно поморщился, глядя на циферблат.

Одной из главных достопримечательностей Парадиз-Сити был Аквариум. Он назначил ей встречу в половине пятого вечера у дельфинария, и она тогда подумала, что это ужасно противное место для свидания.

– Ты только посмотри на них! – Водитель трейлера плюнул в окно. – Я лучше подвезу прокаженного, чем кого-то из этой братии. Гарри Митчелл переводил взгляд с одной обочины широкого шоссе на другую, оглядывая группки хиппи, с мешками, рюкзаками, гитарами, терпеливо ждущих, пока кто-нибудь подвезет их на пару десятков миль.

В теории идея выглядела весьма заманчивой, сулила немалую выгоду, но мне потребовалось лишь четыре месяца, чтобы понять, что «Стрелковая школа Джея Бенсона» на пути к банкротству.

Если вам дорога жизнь Джеймс Хэдли Чейз Если вам дорога жизнь... Перевод М.Загота В очередной, третий том собрания сочинений английского мастера детектива вошли три романа, главным героем которых является "сильная личность".

Кен Брэндон открыл наружную дверь и вошел в прихожую. – Это я! – крикнул он. – Ты где? – Ну где я еще могу быть?… Конечно на кухне! – ответила жена. – Ты что-то рановато сегодня.

Клод Кендрик, владелец “Картинной галереи Кендрика”, вернувшись после августовского отпуска, сидел за письменным столом и прорабатывал планы предстоящего сезона. Невыносимая жара и духота, превращавшие летом Парадиз-Сити, любимое место отдыха миллиардеров, в вымерший город, наконец-то остались позади.

Всю последнюю неделю я просидел в одиночестве в своей квартирке в доме без лифта, глядя на стену и ожидая чуда. У меня кончились деньги и кредит, что было еще хуже. Со всем миром меня связывал только телефон, и когда раздался звонок, первый за семь тоскливых дней, я, чуть ли не сломя голову, бросился к аппарату.

За столом в убогом, скудно освещенном баре, расположенном на берегу реки Святого Джона, сидели двое мужчин и тихо разговаривали. Кроме них в баре был только толстыйпожилой бармен.

В слабо освещенном баре, расположенном на берегу реки Св.Джон, сидели два посетителя и вполголоса разговаривали. Кроме них в баре был лишь пожилой бармен. Мужчину, сидевшего за столом слева, звали Эд Хеддон.

Высокий красавец, с темными вьющимися волосами, лет сорока на вид, задержался у входа в игорный зал казино Парадиз-Сити. На нем был безукоризненно сшитый костюм, темно-синяя рубашка и кроваво-красный галстук.

Я увидел его через застекленную перегородку сразу же, как только он вошел в контору. Высокий, сухощавый, лет сорока, он был одет в великолепный костюм из легкой светлой ткани, над которым, вероятно, потрудился очень хороший портной.

Под мелким дождем, который освежал покрытый потом лоб, Сэм шел, держа в руке полный мешок денег. Сэм был высоким нескладным негром лет тридцати. Глядя на его плечи грузчика, громадные руки, никто бы не предположил, что он пуглив, как мышь.

Кранвиль мне не понравился с первого взгляда. Сладковатый запах нечистот проникал в салон моего «паккарда». Вдалеке высокие кирпичные трубы литейного завода выбрасывали густой черный дым, который обрамлял город траурной лентой.

Слава Богу, наконец-то я в Лос-Анджелесе! Если бы меня спросили, для чего я сюда приехал, вряд ли мне удалось бы вразумительно ответить. Но я совершенно точно знал — каждый должен спешить на помощь другу, а Джордж Калливуд был другом моей беспокойной молодости и, судя по всему, сейчас больше всего нуждался в поддержке.

Старик вошел в междугородный “Грейхаунд” в Сакраменто и плюхнул свои телеса на заднее сиденье рядом со мной. Выглядел он так, словно заявился прямиком из девятнадцатого века, – с усами а-ля Марк Твен, в добротном сером костюме из шерсти ламы, с галстуком-бантиком и в белой стетсоновской шляпе.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ1 До встречи с Риммой Маршалл я месяца четыре бренчал на пианино в баре Расти. Она появилась в нашем заведении однажды вечером; по железной крыше стучал дождь, издалека доносились раскаты грома.

…Они все были здесь – Капоне, Диллинджер, Нельсон, Карпис и Чарли Лаки. Они играли в покер. Перед каждым лежала кучка фишек. Над столом, заставленным бутылками, висела лампа с зеленым абажуром.

Врожденный инстинкт опасности заставил Феннела мгновенно проснуться. Подняв голову от подушки, он прислушался. Вокруг было темно хоть глаз выколи. О борт пришвартованной у берега баржи плескались волны.

Меня зовут Стив Хармас, я корреспондент нью-йоркской армейской газеты «Горн». С 1940 по 1945 гг. я вместе с моими коллегами жил в Лондоне в отеле «Савой» и оттуда рассказывал американским читателям о ходе войны в Европе.

– Хармас, ты мне нужен! Резкий скрипучий голос Мэддакса рявкнул из переговорного устройства и разбудил меня, напугав так, что я чуть не сломал себе шею. Я поспешно скинул ноги со стола и столкнул на пол телефон в отчаянной попытке нашарить кнопку селектора.

Душным июньским вечером я случайно остановился перед входом в роскошный голливудский клуб, тщетно высматривая свободный столик, как раз в тот момент, когда сквозьраспахнутую дверь вылетел высокий мужчина в смокинге с такой скоростью, словно им выстрелили из пушки.

То, о чем я хочу вам поведать, не могло произойти нигде, кроме как в городке, подобном Глин-Кэмп. Расположенный на холмах Калифорнии, Глин-Кэмп был одним из тех крошечных местечек а-ля Рип ван Винкль, где писатели, артисты и пенсионеры, о чьем здоровье тщательнопекутся их сердобольные жены, скрывались от изнуряющей жары.

Недалеко от обрамленной колючим кустарником грунтовой дороги, на которой вряд ли могли бы разъехаться две встречные машины, Энсон наконец обнаружил дом, скрытый густыми, тянувшимися в обе стороны от обшарпанных ворот кустами.

Эту историю мне рассказал Эл Барни, разбухший от пива бездельник, который постоянно околачивался возле портовых таверн Парадиз-Сити, высматривая, кого выставить на пиво. Говорят, когда-то он был лучшим аквалангистом на побережье.

Первые признаки стали заметны только через месяц после аварии. Это можно было назвать замедленным шоком, хотя доктор Мелиш подобрал какое-то другое название, но онприверженец своему профессиональному жаргону, который для нас с вами звучит как ахинея; тем не менее, он имел в виду именно замедленный шок.

Первые признаки чего-то неладного стали заметны только через месяц после аварии. Пожалуй, это можно было бы назвать замедленным шоком, хотя доктор Мелиш и подобралкакой-то другой термин.

Первые признаки моего ненормального состояния стали заметны только через месяц после аварии. Это можно назвать замедленным шоком, хотя доктор Мелиш подобрал для этого какое-то другое название, соответствующее профессиональному жаргону, который для нас с вами звучит как полная ахинея.

Сувенир из Клуба мушкетеров Джеймс Хэдли Чейз Сувенир из "Клуба мушкетеров" Перевод Л.Попеля Очередной, четвертый том собрания сочинений английского мастера детектива включает три романа, посвященных взаимоотношениям "сильной мужской личности" и "слабой женской натуры".

Рико стоял в мрачном коридоре и всматривался в пустой ресторанный зал. Длинный, узкий, со столиками, приготовленными для вечера, зал производил не очень приятное впечатление. С минуту постояв, он, наконец, махнул рукой и двинулся к себе за стойку.

Было начало восьмого, и холл “Принцесс-отеля” заполнили посетители Они пробирались между столиками, здоровались со знакомыми, называя их по имени, или поднимали для приветствия руки.

В Пелотту мы прибыли в девять тридцать вечера, проведя в дороге около четырех часов. Пелотта – небольшой городок на побережье Флориды, похожий своими магазинами, лавками сувениров и кабачками на многие другие города.

Торговцы живым товаром (Дни печали мисс Халлаген) Пролог Стояла мучительно душная ночь. Жара, не спадавшая весь день, обливала потом тела и сводила с ума собак. Не принес прохлады и вечер.

Удушливым июльским днем я тихонько подремывал в своей конторе, не имея никакого особенного дела и не желая никого видеть. Громкий телефонный звонок заставил меня вздрогнуть и очнуться.

Едва увидев его, Глори поняла: что-то случилось! — Привет, крошка! — бросил он, скинув пальто и шляпу, бросил их на диван, и сел у камина. Глори смотрела в его бледное лицо, не решаясь заговорить.

ВВЕДЕНИЕ Сквозь открытое окно Чэд видел сверкающий золотом песок пляжа и широкую полосу прибоя, мягко накатывающего на пологий берег. Справа, вдали, виднелись холмы и светлый изгиб дороги, по которой должен был прийти Ларри.

Полицейская машина, вынырнув из темноты, затормозила на углу улицы в нескольких шагах от Калверта. Стекла в машине были опущены. Красный отблеск светофора давал возможность хорошо различить лица двух патрульных, сидевших в салоне.

«ТРЕБУЕТСЯ ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. ЖЕЛАТЕЛЬНО ПРОШЕДШИЙ СЛУЖБУ В ВОЙСКАХ КОММАНДОС. ВОЗРАСТ ОКОЛО ТРИДЦАТИ ЛЕТ; СИЛЬНЫЙ И ЭНЕРГИЧНЫЙ. ОТЛИЧНАЯ ПЕРСПЕКТИВА И ПРИЛИЧНОЕ ЖАЛОВАНЬЕ ДЛЯ НАСТОЯЩЕГО МУЖЧИНЫ.

Последний вагон поезда, увозившего Энн, скрылся в утреннем тумане, и Кен Холанд остро почувствовал свое одиночество. Он медленно пошел к выходу из вокзала, пытаясь убедить себя, что поступил правильно.

ГЛАВА ПЕРВАЯ1 Бриллианты были найдены неожиданно, душным январским полднем, в воскресенье. Произошло это так. Стив Джефф съел холостяцкий обед, который приготовил повар Донг Хам, и поднялся в спальню, намереваясь немного вздремнуть.

ГЛАВА ПЕРВАЯ1 Игральные карты, покерные фишки, пепельницы, полные окурков, и бутылка виски. За столом – четверо мужчин. В комнате полумрак, лишь лампа, затененная зеленым абажуром, бросает на стол пятно света.

Было около одиннадцати часов, когда я солнечным мартовским утром ехал в резиденцию Санта-Роза, где меня ожидал ее владелец Джон Франклин Серф. Когда он позвонил, меня не было в бюро, но Паула Бенсингер, которая занимается моими делами – и с удовольствием занялась бы и моей особой, если бы я не смотрел в оба, – уверила его, что через час я буду у него.

Было жаркое июльское утро, которое так приятно проводить на пляже с любимой. Стоит ли говорить, как тяжело в такую жару сидеть в кабинете… Через открытое окно долетал уличный шум с бульвара Орхидей, рев самолета, летящего вдоль берега, рокот волн.

В один из жарких июньских дней я безмятежно дремал в своем кабинете, когда Паула просунула в дверь свою милую темноволосую головку и прервала мой отдых. – Тебя ждет дело Уингрова, – напомнила она.

Петтерсон просматривал толстую пачку акций, когда вошел Бейли. – Ну что там еще, Джо? – нетерпеливо спросил Петтерсон, глянув на вошедшего. – Вновь посетитель? – Совершенно верно, мистер Петтерсон.

Едва увидев его, Глори поняла: что-то случилось! -Привет, крошка! - бросил он, скинув пальто и шляпу, бросил их на диван, и сел у камина. Глори смотрела в его бледное лицо, не решаясь заговорить.

При температуре ниже нуля и с тротуарами, заваленными снегом, Нью-Йорк стал для меня невыносим. Я тосковал по солнцу. Уже два года как я не был в Парадайз-Сити, и теперь мне хотелось отдохнуть в комфорте в роскошном отеле «Спаниш-Вэй» – лучшем отеле на побережье Флориды.

Кошмар, переживаемый мной в настоящий момент, был результатом непростого стечения обстоятельств. Его семена были посеяны четыре года назад, но только сейчас дали свои ядовитые всходы.

Гарри Вине рывком закрыл за собой дверь, оглушенный страшным шумом, сотрясавшим кабинет шефа. – Какой гвалт! Можно подумать, что ты в зоопарке, причем рядом с клеткой диких зверей!

В 5.37. Виктор Дермотт неожиданно проснулся в холодном поту от страха. Виктору Дермотту перевалило за тридцать восемь лет. Это был высокий темноволосый мужчина крепкого телосложения.

ЛОВУШКА Мне сказали, что местность в Парадиз-Палм замечательна, но приехав туда, я был просто ошеломлен. Это было до такой степени шикарно, что я остановил «бьюик», чтобы все получше рассмотреть.

За все с тобой рассчитаюсь Глава 1 ЛОВУШКА Мне сказали, что местность в Парадиз-Палм замечательна, но приехав туда, я был просто ошеломлен. Это было до такой степени шикарно, что я остановил «бьюик», чтобы все получше рассмотреть.

Запомни мои слова (рассказы) Умелая защита Бывают такие женщины – встретив ее однажды, вы непременно будете искать новой встречи. Или, может быть, она попалась вам на глаза, когда вы вели машину, – в этом случае вы либо заедете на тротуар, либо угодите в аварию.

В погожий летний день немногим позднее 23.00 черный с никелем «роллс-ройс» выехал с Чарльз-стрит на Керзон-стрит и остановился поблизости от улочки, которая идет на Шепард-Маркет.

Чума насилия Хью Пентикост (Джадсон Пентикост Филипс) Чума насилия Роман Перевод с английского П.В.Рубцова. Атмосферой страха и ожидания неотвратимого конца проникнуты романы американского писателя Хью Пентикоста.

Кабинет директора Пелхам-Холла казался прохладным оазисом в этот жаркий, душный августовский полдень. Причиной тому был работающий кондиционер. Это было просторное помещение, одна из стен которого состояла из вереницы окон, выходящих на школьный дворик и небольшой пруд.

Он приучил себя засыпать мгновенно, как только подворачивался подходящий случай, — нужно было просто закрыть глаза и расслабить мускулы. Двадцать лет назад у него не было времени выспаться как следует, спать приходилось урывками.

Невозможно вписать Джона Джерико в модный сейчас образ антигероя. Его габариты и внешность никак не укладываются в это прокрустово ложе. Ростом он шесть футов и шесть дюймов, весом — в добрых двести сорок фунтов[1],из которых на жир не приходится и унции.

Убереги ее от злого глаза Джадсон Пентикост Филипс Убереги ее от злого глаза Перевод с английского В.Вебера Джадсон Пентикост Филипс - один из самых известных американских писателей-детективистов.

— Надеюсь, вы меня поймете, мистер Джерико, — сказал парень. — Я попытаюсь, — поглаживая свою ярко-рыжую бородку, произнес Джерико. — Начну с того, что в доме было жутко жарко.

Вокруг «Мэдисон Сквер Гарден» ревела толпа, на три четверти состоявшая из девушек-подростков. Джонни Сэндз возвращался на эстраду! Подъезжающие лимузины выплескивали элегантных женщин в мехах и драгоценностях, сопровождаемых стройными загорелыми мужчинами, политиков, наслаждавшихся блеском «юпитеров» и щелканьем фотоаппаратов, миллионеров…...

Любитель Шампанского (= Убить, чтобы остаться) Хью Пентикост (Филипс Джадсон Пентикост) Любитель Шампанского (другой перевод - "Убить, чтобы остаться") Перевод В.Вебера В настоящий сборник детективов США вошли повесть одного из лучших мастеров короткой криминальной повести Хью Пентикоста "Любитель шампанского" и политический роман очень интересного и пока еще мало известного советскому читателю писателя Росса Томаса "Выборы".

Вокруг "Мэдисон Сквер Гарден" бесновалась толпа, на три четверти состоявшая из подростков. Джонни Сэндз возвращается на эстраду! Подъезжающие лимузины выплескивали элегантных женщин в мехах и драгоценностях, которых сопровождали стройные загорелые мужчины, политиков, наслаждавшихся блеском юпитеров и щелканьем фотоаппаратов, миллионеров.

Убийца на вечеринке с шампанским (= Любитель Шампанского, Убить, чтобы остаться) Хью Пентикост (Джадсон Пентикост Филипс) Убийца на вечеринке с шампанским (другие переводы "Любитель Шампанского", "Убить, чтобы остаться")...

Город слухов Джадсон Пентикост Филипс Город слухов Перевод с английского В.Вебера Джадсон Пентикост Филипс - один из самых известных американских писателей-детективистов.

Исчезнувший сенатор Хью Пентикост (Джадсон Пентикост Филипс) Исчезнувший сенатор Роман Перевод с английского И.Е.Полоцка Девиз любимого героя писателя журналиста Питера Стайлса - никогда не сдаваться.

Отдел новостей радиокомпании «Юниверсал» был расположен на двадцать четвертом этаже небоскреба, стоящего на Мэдисон-авеню. Он занимал весь этаж здания. В три часаночи в нем, как правило, было относительно немноголюдно.

Ложная жертва Хью Пентикост (Джадсон Пентикост Филипс) Ложная жертва Роман Перевод с английского О.Б.Лисицыной. После нападения банды "веселых убийц" журналист Питер Стайлс стал охотиться за своими обидчиками.

Сегодня понедельник. А в ближайшую субботу -- день рождения Великого Человека. Это будет расточительное, но лишенное души празднество, от одной мысли о котором мистер Пьер Шамбрэн почувствовал себя в таком же напряжении, в каком ему довелось побывать только один раз в жизни -- утром в день "Д", когда в прибрежном городке Британии они ждали приказа Эйзенхауэра наступать.

Сегодня понедельник. А в ближайшую субботу – день рождения Великого Человека. Это будет расточительное, но лишенное души празднество, от одной мысли о котором мистер Пьер Шамбрэн почувствовал себя в таком же напряжении, в каком ему довелось побывать только один раз в жизни – утром в день «Д», когда в прибрежном городке Британии они ждали приказа Эйзенхауэра наступать.

Майкла Дигби Салливана друзья и болельщики звали не иначе как Диггер. Ему было двенадцать, когда его отец, летчик-испытатель тридцатых годов, погиб в бою над джунглями Бирмы. Пять лет спустя его мать, очаровательная Лаура Льюис, игравшая в тридцатых и начале сороковых годов в фильмах со "звездами" Голливуда, летела с группой артистов на концерты в частях действующей армии.

Бледным зимним утром смерть протянула к Питеру Стайлсу свою леденящую руку и в последний момент отдернула ее, оставив его потрясенным и опустошенным морально и физически. В один момент привлекательный одаренный молодой человек, перед которым открывалась блестящая карьера, превратился в горькую карикатуру на самого себя — взамкнутого, ожесточенного нелюдима, одолеваемого ненавистью.

Лес кончился, на опушке показался дом. Далеко отсюда, в самом начале проселочной дороги, у обочины главной шоссейки, стоял почтовый ящик с аккуратной надписью: «Э.Ландерс». Здесь же, на поляне, рядом с узкой тропинкой, терявшейся в молодом березняке и сосенках, красовался невысокий столб с табличкой, на которой прямо от руки было выведено краской: «Место для стоянки.

Познакомиться с Сэмом Минафи лично означало по меньшей мере воскреснуть к жизни, получить мощную подзарядку. Он обладал даром возрождать былой энтузиазм, угасший в праздности или унынии.

Дом на горе Джадсон Пентикост Филипс Дом на горе Перевод с английского В.Вебера Джадсон Пентикост Филипс - один из самых известных американских писателей-детективистов. В предлагаемый сборник включены четыре сериальных детектива с популярными героями - журналистом Питером Стайлзом ("Дом на горе"), бизнесменом Джулианом Квистом ("Убить, чтобы остаться"), управляющим отелем Пьером Шамбрэном ("Оборотни"), художником Джоном Джерико ("Убереги ее от злого глаза") и отдельный детектив "Город слухов", события которого разворачиваются в маленьком городке в окрестностях Нью-Йорка.

В одно летнее утро городок Барчестер, что в штате Вермонт, обычно пребывающий в беззаботном спокойствии, вообще свойственном Новой Англии, всколыхнуло невероятное известие. Какой-то человек, по всей видимости маньяк, глухой ночью похитил Линду Грант и увел ее в горы.

Мальчик стоял, плотно прижавшись к стене дома, стараясь спрятаться в тень; он молился о том, чтобы стать невидимым, чтобы эта стена разверзлась и поглотила его. На противоположной стороне улицы медленно и методично убивали человека.

Зазвонил телефон. Сон не принес Питеру Стайлсу отдыха и успокоения. Он лежал на огромной двуспальной кровати. Пошарив рядом с собой, он никого не обнаружил. Наконец он вынырнул из сна.

Шестипалая Хью Пентикост (Джадсон Пентикост Филипс) Шестипалая Роман Перевод с английского П.В.Рубцова. Атмосферой страха и ожидания неотвратимого конца проникнуты романы американского писателя Хью Пентикоста.

Убийство жарким летом Хью Пентикост (Джадсон Пентикост Филипс) Убийство жарким летом Роман Перевод с английского И.И.Мансурова Девиз любимого героя писателя журналиста Питера Стайлса - никогда не сдаваться.

Запятнанный ангел Хью Пентикост (Джадсон Пентикост Филипс) Запятнанный ангел Роман Перевод с английского И.И.Мансурова. В чрезвычайной ситуации, когда власти бессильны помочь, остается уповать на помощь верного друга, и не важно, полицейский он или просто любитель.

Дань смельчаку (Погребальный звон по храбрым) Пролог Кошмар В соседней комнате какого-то корейца забивали до смерти: все попытки сломить его сопротивление окончились провалом.

День расплаты Посвящается Шону Паттерсону Я не вижу иного средства, кроме силы, дабы обуздать тех, кто хочет поколебать порядок вещей... Похоже, всякое общество в основе своей покоится на человеческой смерти.

Тела, тела вокруг, освещенные лунным светом, некоторые в спасательных жилетах, другие без. Море, покрытое нефтью, горит, и Мартин Хейр, поднятый на гребень волны, видит то, что осталось от эсминца: нос уже ушел под воду, потом глухой взрыв, корма поднимается и судно начинает быстро погружаться.

Как обычно, около полудня начальник полиции для острастки кого-нибудь казнил. Экзекуции проводились почти каждый день. Такие порядки царили в этом мексиканском городке. Я был на склоне холма на полпути от железнодорожной станции, когда раздался первый резкий залп.

Игра для героев Посвящается моей жене и детям, которым хорошо знаком берег Штейнера. Чаще всего люди погибают на войне оттого, что не пытаются избежать смерти или попадают в безвыходное положение.

Когда "лендровер" свернул за угол, Келли как раз проходил мимо церкви Святого Духа. Он быстро открыл тяжелую дверь, вошел внутрь, оставив за собой узкую щель, чтобы видеть, что происходит снаружи.

Самолет шел над морем на небольшой высоте. Впереди по курсу показалась земля. Покрытые льдом вершины Гренландских гор сияли в резком лунном свете, как нитка жемчуга. Я поднял машину до трех тысяч футов.

Орел приземлился Пролог Точно в час ночи на субботу, 6 ноября 1943 г., рейхсфюрер СС и глава государственной тайной полиции Генрих Гиммлер получил простое на первый взгляд сообщение: «Орел приземлился».

Орел улетел Вступление В час ночи в субботу 6 ноября 1943 года шеф гестапо фашистской Германии рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер получил короткое сообщение: «Орел приземлился». Это означало, что небольшая группа немецких воздушных десантников во главе с подполковником Куртом Штайнером при содействии боевика Ирландской республиканской армии (ИРА) ЛайамаДевлина тайно проникла в Англию и готова начать операцию по захвату премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля, который приехал на субботу и воскресенье всвой загородный дом на берегу моря в Норфолке.

Удалось ли рейхслейтеру Мартину Борману, начальнику канцелярии нацистской партии и личному секретарю Адольфа Гитлера, самому могущественному после фюрера человеку в Германии, на самом деле выбраться из берлинского бункера фюрера на рассвете 2 мая 1945 года или он погиб, пытаясь перебраться на другой берег Шпрее по мосту Вайдендаммер?

Пролог Пока Клей Фитцджеральд скакал лесом вверх по склону, на мосту под холмом вешали человека. Шел проливной дождь, с фетровой армейской шляпы генерала капала вода, плечи его поношенной шинели-накидки промокли.

Девушка была совсем юная и явно хорошенькая, но от её красоты не осталось и следа. Правый глаз у неё заплыл, щеку покрывал огромный синяк, губы распухли от удара кулака. С искаженном от боли лицом она еле шла, опираясь на женщину-полицейского.

Щедрость изобилия" Мэннинг внезапно пробудился от глубокого, без сновидений, сна, словно вернулся к жизни в ту же секунду, как открыл глаза. Обнаженный по пояс, в одних синих брюках, заметно выцветших от солнца и соленой воды, он лежал весь в поту, уставившись в потолок каюты.

Желтый фургон телефонной компании выехал из-за угла на площадь Гросвенор, совершенно пустую. Ничего удивительного: шел дождь, и было три часа ночи. Харви Джексон сбросил скорость.

Отчаянный враг И эта книга тоже посвящается юному Шону Патерсону Все события и персонажи этого романа – вымышленные и не имеют никакого отношения к реальным событиям и людям.

Отходная молитва Посвящается Филиппу Уяльямсу, эксперту. Глава первая Фэллон Когда полицейская машина появилась из-за угла, Фэллон инстинктивно проскользнул в углубление между стеной и входной дверью какого-то дома, пережидая, пока она проедет мимо.

На Шавассе была овечья шуба, лохматые сапоги из овчины и шапка с опущенными ушами из меха какого-то непонятного зверя. Держа в руке винтовку «ли-энфилд», он ехал верхом на выносливом пони.

Ключи от ада Все события и персонажи этого романа – вымышленные и не имеют никакого отношения к реальным событиям и людям. Джэн и Крис Хевит, которые любят хорошие романы Нет ключей от ада – его врата открыты для всех.

Распахнув дверь и на мгновение задержавшись в проеме, Шавасс понял, что совершил ошибку. Где-то в глубине души у него появилось предчувствие опасности. Это сработал первобытный инстинкт, унаследованный от бретонских предков и присущий всем древним народам, усиленный опытом десяти трудных лет работы в Бюро.

Маневры Далеко, по ту сторону болот, угрожающе прогремел пушечный выстрел, приглушенный дневной жарой. В карьере, где работали обнаженные по пояс заключенные, это вызвало вспышку интереса.

Ночное путешествие Временами Жан Мерсье удивлялся тому, как устроена жизнь, и это был как раз один из тех случаев. Где-то далеко от катера в темноте была береговая линия, которую он не видел, опасности, которые он мог только предполагать, и отсутствие навигационных огней отнюдь не помогало.

Последнее место, которое создал Бог Действующие лица и ситуации в этой книге полностью вымышлены и не имеют никакой связи с реальными лицами или действительными событиями. Эту книгу я посвящаю жене брата, Бэбс Хьюитт, которая абсолютна уверена, что она про те времена.

Ночной полет Уже поздним вечером они доставили гроб на нижний причал внешней гавани Картахены. Насколько я видел, в катафалке сидели только четверо из похоронного бюро, а за ними на "лендровере" ехал таможенный офицер - и никаких печальных родственников.

Из дневника контр-адмирала ВМФ США Кэри Рива: «…тогда я понял величайшее из всех таинство — инстинкт человека пожертвовать собой, чтобы другие остались жить. Поэтому храбрость никогда не выходит из моды, и никогда в жизни я не видел ее выраженной лучше, чем в случае с „Дойчланд“.

Эпицентр бури Памяти моего деда Роберта Белла, кавалера военной медали, доблестного солдата Подули ветры с небес. Исполни все, что задумано. Да будет с вами Бог.Закодированное послание по радио Ирака.

На месте катастрофы Я обнаружил его в мутноватой зеленой воде на глубине около десяти морских саженей в двухстах ярдах от места падения. Первым, что я увидел, был парашют. Каким-то образом пилоту удалось раскрыть его, как я полагаю, чисто инстинктивно, в тот момент, когда сам уже шел ко дну.

На острове Кирос ничего не изменилось Ломакс, раздетый до пояса, но все же обливающийся потом, лежал на узкой койке в душной каюте и смотрел в покрытый пятнами потолок. От долгого разглядывания пятна сами собой сложились в довольно точную карту Эгейского моря.

Они выпустили Марлоу из тюрьмы Уондсуорт промозглым сентябрьским утром, вскоре после восьми утра. Когда перед ним открылись ворота, он слегка задержался, прежде чем шагнуть на свободу, и дежурный охранник подтолкнул его в спину.

В аду места нет ГЛАВА ПЕРВАЯ Мэттью Брейди, блуждавшему в лабиринте полусна-полуяви, когда сознание полно странных, причудливых образов, показалось, что лицо это выплыло из тумана — одно, без тела, светящееся в желтом сиянии фонаря.

Ярость льва Есть в львином гневе промысел Господень.Уильям Блейк Следует заметить, что, хотя речь в этом романе идет о действительных событиях послевоенных лет, в частности об имевших место в Алжире, а также о вполне конкретных политических деятелях в историческом контексте этих событий, данный роман – художественное произведение, и все изложенное в нем не имеет никакого отношения к реальным лицам.

За час до полуночи Все события и персонажи этого романа – вымышленные и не имеют никакого отношения к реальным событиям и людям. Посвящается Кен и Джанет Свинхоу – и другим близким.

Долина безмолвия За снежными вершинами, блестевшими под лучами восходящего солнца, небо переливалось оттенками голубого и темно-синего. Внизу простиралось темное глухое ущелье.

В феврале 1945 года Гонолулу представлял собой этакий гибрид Лос-Анджелеса в миниатюре и довоенного Шанхая, который потрясало окончание карнавала по поводу сельской ярмарки. Улицы допоздна переполняли мужчины в униформах всех цветов — белого, серого, темного, защитного.

Клуб "Чаннел" располагался на каменистом уступе над морем, ближе к южной стороне пляжа, известного под названием "Малибу". Над длинными коричневыми зданиями клуба поднимались террасы садов, похожие на ковровую лестницу, ведущую к автостраде.

Началось это дело очень тихо в женском отделении окружной тюрьмы. Я приехал познакомиться с новой своей клиенткой, молоденькой медсестрой Эллой Баркер, обвиненной в сбыте краденого.

Когда вы вдали от города своего детства, где прожили столько лет, то вспоминаете и говорите о нем так, будто тамошний воздух щекотал вам ноздри приятнее, чем в других местах. Когда встречаете человека из этого города, то вас охватывает братское чувство к нему, но темы для разговора быстро иссякают, как и имена общих знакомых.

Такси медленно свернуло с государственного шоссе 101 и направилось к морю. Дорога делала петлю вокруг коричневого холма и спускалась в каньон, заросший карликовымидубами. — Кабрильо-Кэньон, — объявил водитель.

Если судить только по фигуре, ей не дашь и тридцати — гибкая, стройная, словно молодая девушка. И одежда подходящая: модный дорогой костюм из гладкой блестящей ткани; в туфлях на высоких каблуках изящество линий затянутых в нейлон ног должно произвести особо сильное впечатление.

Дом находился в Санта-Монике, на соединяющей два бульвара улице, совсем рядом с прибрежной автострадой, минутах в пяти ходьбы от океанского пляжа. Когда-то тамошние жители, наверное, очень этим гордились, но в последние годы причин для гордости поубавилось.

Я увидел ее, поджидающую у дверей моей конторы. Она была коренастая, среднего роста. На ней был свободного покроя голубой жакет с голубым закрытым джемпером и накидка из голубой норки, которая не могла смягчить очертаний ее фигуры.

Клуб «Чаннел» располагался на каменистом уступе над морем, ближе к южной стороне пляжа, известного под названием «Малибу». Над длинными коричневыми зданиями клуба поднимались террасы садов, похожие на ковровую лестницу, ведущую к автостраде.

Мне снился кошмарный сон: в клетке мирно жила странная безволосая обезьяна. На беду, люди постоянно пытались нарушить ее уединение и проникнуть внутрь. Это держалообезьяну в напряжении и выводило из себя.

Юридическая контора Велесли и Сейбла располагалась над сберегательной кассой на главной улице Санта-Терезы. Я вошел в маленький пустой вестибюль и, поднявшись на лифте, принадлежавшем конторе, очутился в атмосфере элегантной простоты.

С дороги вся долина была как на ладони. Огромная, позолоченная утренними лучами солнца, да еще на фоне маячивших на горизонте гор, она казалась землей обетованной. Впрочем, для кого обетованная, а для кого и нет, ведь на каждую виллу с кондиционером, бассейном и личным аэродромом приходится добрая дюжина лачуг из жести и сломанных автоприцепов, где ютится кочующее племя сезонных рабочих, А дальше, за орошаемыми землями, тянется бескрайняя пустыня, где вообще никто не живет.

Когда, напившись кофе, я возвращался к себе, оказалось, что у дверей меня ждут. В темном коридоре второго этажа я часто наталкивался на девиц, надеявшихся, что им улыбнется удача в агентстве по найму манекенщиц, расположенном рядом с моей конторой.

Окна в зале суда были задернуты тяжелыми узорчатыми шторами. Желтоватый дневной свет, просачиваясь сквозь щели, смешивался с тусклым мерцанием электрических лампочек, свешивавшихся с потолка.

Стоял август, и дождя не ждали. Возможно, дождь — слишком сильное понятие для мельчайшей водяной пыли, которая закрывала окрестности и заставляла работать стеклоочистители-"дворники".

О Теннисном клубе я знал много лет, но никогда там не был. Его корты и бунгало, его плавательный бассейн, домики и павильоны раскинулись вокруг бухточки у Тихого океана в нескольких милях к югу от границы административного округа Лос-Анджелеса.

Утро только занималось, и движение на скоростном шоссе Сепульведа еще не было оживленным. Спустившись к перевалу, я увидел, как по ту сторону долины за двумя утесами, покрытыми голубоватой дымкой, всходило солнце.

Адвокат Джон Тратвелл продержал меня в приемной, чтобы я успел по достоинству оценить обстановку. Я сидел в кресле, обтянутом мягкой зеленой кожей. На стенах, подобно рекламе, красовались пейзажи с видами округи - горы, море.

Адвокат Джон Тратвелл продержал меня в приемной, чтобы я успел по достоинству оценить обстановку. Я сидел в кресле, обтянутом мягкой зеленой кожей. На стенах, подобно рекламе, красовались пейзажи с видами округи — горы, море.

Я проснулся от сухого шелеста листьев в утренних сумерках. От окна тянуло горячим ветром. Я встал, закрыл его, а потом, уже лежа, прислушался к шорохам на улице. Через некоторое время ветер стих, тогда я снова открыл окно.

Я возвращался домой из Мацатлана в среду, дневным рейсом. Подлетая к Лос-Анджелесу, самолет авиакомпании «Мексикана», снизил высоту и пошел над самым океаном. Тогда-то я и увидел впервые пятно.

К резиденции вела частная дорога, расширяющаяся на вершине холма в небольшую площадку. Выйдя из машины, я имел возможность посмотреть назад, на лежащий в долине город, увидеть башни собора и высокую крышу здания суда, все остальное скрывалось в облаке городских испарений.

У дверей моей конторы меня ждала посетительница - низенькая дама в свободном синем брючном костюме, синей водолазке и норковом палантине, не придававшем изящества ее коренастой фигуре.

С веранды, где ее просили подождать, Паула могла видеть площадку для игры в гольф, которая примыкала к территории госпиталя. На фоне отдаленного холма, еще зеленогопосле зимних дождей, невысокого роста человек в выцветшем костюме защитного цвета гонялся за невидимым мячом.

Встретимся в морге (Испытание злом) Список действующих лиц: Ховард Кросс — должностное лицо, осуществляющее надзор за условно осужденными, чья вера в Майнера приводила в изумление окружающих и самого Кросса в первую очередь.

Свет, странно расчерченный горизонтальными полосками, был окрашен в розовый тон. В нем было что-то нереальное, будто ты открыл глаза под водой и смотрел вверх, на небо. Свет дрожал и расплывался, словно в размытом фокусе, и от этого казался неестественным — как во сне.

Это был до боли знакомый мне мир. Ночной Нью-Йорк ощущался повсюду. Рожденные его центром звуки, слегка приглушенные дождем, долетали и сюда, на одну из окраин. И сама она дышала одним воздухом с центром.

Автобус преодолел последний подъем, и вот наконец перед нами раскинулся Линкасл, уютно притулившийся в горной долине, словно коробочка с драгоценностями, весь залитый волшебным лунным светом.

К тому времени, когда я осушил пару стаканов в баре международного аэропорта Кеннеди, мои попутчики по рейсу «Люфтганзы» номер 16 успели пройти таможенный досмотр. Носильщики уже кинули мою видавшую виды кожаную сумку в кучу невостребованных вещей в дальнем конце зала, и мне пришлось потихонечку ее вытаскивать из-под кучи такого же потрепанного барахла и пары лыж.

Он подошел к газетному киоску без трех одиннадцать, взял утренний выпуск и ТВ-новости. Пока в свете киоска он просмотрел заголовки, прошла еще минута. Он перешел на другую сторону улицы.

Я вошел в квартиру. Никто не разговаривал. Все просто смотрели на меня и каждый старался посторониться, чтобы меня пропустить. Прямо передо мной около спальни Пат Чамберс поддерживал Мирну, которая плакала без слов.

Когда вы сидите дома, удобно расположившись в кресле перед камином, случается ли вам задуматься, что происходит снаружи? Наверное, нет. Вы берете книгу и читаете умные рассуждения и чепуху; живете чужой жизнью, тревожась из-за событий, которые никогда не происходили, желая заполнить чем-нибудь скучную повседневность.

Этот парень был мертв... Мертв как сто тысяч покойников. Он лежал на ковре в пижаме и с огромной дырой в затылке. В руке у него был мой пистолет. Я начал тереть виски, пытаясь разогнать туман, клубившийся в голове, но полицейские не дали мне опомниться.

Это была одна из тех ночей, когда тучи висят над землей очень низко, и все покрывается мглой. Дождь яростно стучал в стекла бара и пытался ворваться внутрь каждый раз, когда очередной пьянчужка вываливался за дверь.

Наверняка никто никогда не переходил мост в такую скверную погоду ночью. Дождь, мелкий и частый, почти как туман, холодным серым саваном отгораживал меня от всего мира, от бледных лиц за запотевшими, мокрыми от дождя окнами автомобилей, пролетавших мимо меня, рассекая колесами воду на асфальте.

Эта девица стояла прямо посреди дороги в свете фар и размахивала руками, как марионетка. Мне оставалось только выругаться — и мои громогласные проклятия эхом отозвались у меня в ушах.

Меня нашли на рассвете в придорожной канаве. Я услышал, как рядом остановился автомобиль, хлопнула дверца и послышались чьи-то голоса. Крепкие руки ухватили меня под мышки и резко поставили на ноги.

Ты идешь по ночной улице. Дождь льет как из ведра. Кругом тишина, слышен только звук твоих шагов. Кроме них, можно уловить шумы города, но ты их не замечаешь, потому что в конце улицы находится женщина, встречи с которой ты ждешь семь долгих лет, и каждый шаг приближает тебя к ней, отсчитывая секунды, дни, месяцы ожидания.

Лицо коротышки представляло собой кровавое месиво. Тусклые застывшие в шоке глаза, чуть видневшиеся между иссиня-черных, вздувшихся, как грибы-дождевики, век, непонимающе смотрели на Дилвика.

В ночном тумане послышались крики, и я резко затормозил на перекрестке. Не сказать, чтобы крики казались чем-то странным в городе, но именно в этой части Нью-Йорка они были совершенно неожиданными, потому что это был участок, расчищавшийся для постройки нового небоскреба.

Они оставили его полуживого в луже крови посреди его собственной спальни. Живот его был разворочен, словно настежь раскрытые двери, а рукоятка ножа торчала из середины груди. Казалось, что единственным недоразумением было то, что он все еще оставался живым.

Зазвонил телефон. Эту вещицу, что находилась тут, черная и безмолвная, можно было бы сравнить с пистолетом в кобуре. Нигде не зарегистрированный, никому не известный аппарат предназначался только для односторонней связи, и когда он приходил в действие, раздавался тихий приглушенный щелчок, словно при выстреле из пистолета с глушителем.

Когда вы сидите дома, удобно расположившись в кресле перед камином, случается ли вам задуматься, что происходит снаружи? Наверное, нет. Вы берете книгу и читаете умные рассуждения и чепуху; живете чужой жизнью, тревожась из-за событий, которые никогда не происходили, желая заполнить чем-нибудь скучную повседневность.

Я нерешительно вылез из машины, остановился и посмотрел наверх, на темные окна квартиры. Холодный дождь бил по стеклу, превращая его в темное зеркало — злобный глаз на фоне темного, отвратительного дома.

Вы прогуливаетесь ночью по улицам. На улице - дождь. Единственный звук ваши шаги. Конечно, город вокруг шумит и звенит, но вы этого не замечаете, потому что в конце улицы женщина - та, единственная, которую вы ждали долгих семь лет, и каждый шаг делает вас все ближе к ней.

Я сидел с недопитой чашкой кофе в руке и смотрел, как обслуживали раздолбанный старый «мустанг», стоявший на взлетной полосе. Ничего интересного в этом не было: я это видел много раз.

Было жарко. Обычное явление для мест, где проходит течение Гольфстрим в середине июля. Хукер растянулся в старом полотняном шезлонге, подставив лучам солнца и без того уже загорелое тело, наслаждаясь странным ощущением, когда кажется, что интенсивное солнечное излучение вытягивает из тебя все накопившиеся за долгое время болячки.

Семь лет в ожидании убийства* * * В комнате было душно, я буквально обливался потом. Сквозь дрему откуда-то издалека до меня донесся шум и чьи-то голоса. Дверь слегка приоткрылась, луч света, прорезав тьму комнаты, упал мне на лицо.

Они оставили его полуживого в луже крови посреди его собственной спальни. Живот его был разворочен, словно настежь раскрытые двери, а рукоятка ножа торчала из середины груди. Казалось, что единственным недоразумением было то, что он все еще оставался живым.

Я вышел на улицу через черный ход и некоторое время стоял на углу, не замечая бивших по лицу тяжелых дождевых капель. День был холодным и ветреным, но тем не менее очень приятным.

Я посмотрел мимо Уолли Гиббонса на женщину, вошедшую в зал ресторана «Шевалье», и меня охватило то же чувство, что и остальных мужчин в зале. Она была так хороша собой, что все невольно затаили дыхание.

Была суббота, и я собирался жениться. Уже светало, но я не мог заснуть и думал о том, что должно произойти и что двадцать кварталов отделяют меня от комнаты, где спящая Рондина свернулась клубочком на широкой кровати, нагая и зовущая.

Где-то в районе Бродвея я почувствовал слежку. Подозрение возникло, когда я пересекал Сорок девятую улицу; добравшись до Сорок шестой, я уже не сомневался в этом. Нет, я никого не заметил, это было всего лишь некое ощущение, скорее всего на уровне подсознания, но я знал, что так оно и есть на самом деле.

От человека, лежащего на полу бесформенной массой, словно пакет грязного белья, осталось лишь окровавленное лицо с блестящими, но все еще жесткими глазами. Он был уже покойник, и знал это, хотя продолжал пока дышать короткими, мучительными, прерывистыми рывками и сжимать обеими руками живот, чтобы удержать внутренности.

Перевод Е.Ивановой Старенький маневровый локомотив отошел от узловой станции Ричфилда, увлекая за собой поезд, состоящий всего из двух вагонов, и отправляясь в путь по двенадцатимильной подъездной ветке, ведущей в сторону озера Раппахо.

Я направил свой старый «форд» вверх по шоссе на холм, так, чтобы можно было увидеть владения Баннерменов, расположенные у самого залива и освещенные лунным светом. Особняк отбрасывал причудливые тени, и в ночи ясно виднелась колоннада, похожая на руки гигантского скелета.

Старый паровоз лениво тащил два вагона через двадцатикилометровый горный перевал от станции Ричфилд к озеру Раппахо. Возможно, кому-то путешествие на поезде, прибывшем из прошлой эры, доставило бы удовольствие, но для меня оно оказалось настоящей пыткой.

Все-таки Ньюболдер и Шмидт вели себя вполне порядочно. Они вошли, кивнули в мою сторону и, заказав кофе, сели за столик, не мешая мне спокойно закончить ужин. Легавыхне всегда легко узнать.

Они подстерегли меня в баре, что на Второй авеню. Выждали, пока схлынет вечерняя толпа, и тогда только взяли. Двое этих улыбающихся верзил в модных шляпах с узкими полями легко могли затеряться среди молодых клерков.

Я умру завтра Микки Спиллейн Я умру завтра перевод И. Полоцка Предисловие Микки Спиллейн представляет собой загадку, и ему нравится пребывать в этом качестве. Хотя он может сделать вид, что не знает смысла слова "загадка", или, по крайней мере, утверждать, что не знает, как оно произносится.