расслабляюще. Я еле сдержался, чтобы собственноручно не померить длину ее юбочки.
— Значит, на яхте только четверо?
— Ну, может, где-нибудь они нашли и пятого, и шестого... Никто не обращает внимания, когда в пьяной компании всплывают новые лица...
— А! Это компания пьянчужек?
— За всех не поручусь, но Глория не такая, мистер Бойд.
— Осталось узнать одно: на какой волне и под каким ветром качается эта замечательная яхта, где есть все — финансисты, музыканты и актеры — и не хватает только нас с вами.
— Понятия не имею.
От неожиданности я встрепенулся, как медведь, ужаленный осой.
— Что-о?
— Я не знаю, где яхта. Где-то на побережье.
Мне снова захотелось выпить. Но Эйприл упорно не замечала позвякивания льда в моем пустом стакане. Пришлось раскручивать клубок дальше.
— Когда уехала четверка?
— Да вот уже дня два... В понедельник под утро кончился запас спиртного, они сели в авто и отбыли в неизвестном направлении.
— Может, вы слышали что-нибудь, ну, из того, что они тут болтали?
— Мололи чепуху... Этот Муллинс пытался приставать ко мне. У него такой подвижный рот...
— Рот профессионала, — сказал я, и у Эйприл порозовели ушки.
Я расстегнул пиджак и потянулся всем телом. Потом спросил:
— Ну и что вы будете делать в ближайшее время? Блондинка расценила эти слова и жест по-своему и насмешливо прикрыла глаза густыми ресницами:
— Вы хотите, чтобы я вписала вас в свой распорядок дня? Люблю, когда говорят об этом прямо, без выкрутасов.
Она решила, что я уже втрескался в нее по уши.
— Я знаю, что вы должны встретиться с Глорией. Я бы тоже с ней встретился. Помогите мне, Эйприл.
Она взглянула искоса.
— Вы говорили, что Гугенхеймер дал вам на поиски пять дней... Пять дней с вами? Мой внутренний женский голос подсказывает, что это чревато ...
Она не договорила, потому что где-то в глубине дома резко зазвонил телефон.