воскликнул Людд. — Ночная работа, разумеется, оплачивается по двойному тарифу?
— Хорошо, — прорычал я в ответ. — Сто долларов.
— Очень великодушно с вашей стороны, Дэнни. — Он поднялся и заботливо налил себе еще рюмку. — Могу я поинтересоваться, с какой целью мы затеваем эту экспедицию?
— У Дюваля есть кое-что, по праву принадлежащее моему клиенту, — объяснял я. — Добровольно он присвоенную вещь возвращать отказывается, поэтому мы должны изъять это другим путем. Вся загвоздка заключается в том, что все наверняка спрятано в каком-нибудь надежном местечке.
— Вы имеете в виду сейф?
— Что-то в этом роде.
Мгновение Доминик изучал жидкость в рюмке.
— Во время войны я в результате недоразумения, допущенного идиотом писарем, был зачислен в саперную роту, вместо того чтобы участвовать в боевых действиях. И большую часть времени мы тратили на то, чтобы следовать за другой саперной ротой и взрывать все то, что она построила. Поэтому я вправе называть себя подрывником-профессионалом.
— Вскрыть сейф — это совсем не то, что взорвать мост, — ответил я. — Разница все-таки имеется.
— Только в силе заряда, малыш, — спокойно заметил Людд. — И за какие-то вшивые сто долларов я могу сегодня ночью продемонстрировать свое умение.
— Послушайте, Доминик, я постепенно прихожу к выводу, что обличье громилы подходит вам больше, чем амплуа актера. Вы уверены, что это не вы убили Элиш Хоуп, чтобы иметь предлог качать из меня денежки?
Кустистые брови Доминика сошлись над крючковатым носом в одну прямую линию, на лице появилось сатанинское выражение.
— Что вы можете знать об этом, малыш, — сказал он с достоинством. — Было время, когда я получал гонорар в размере двух сотен за одно лишь дневное представление, причем по будням.
— Ну хорошо, хорошо, — проворчал я. — Сколько вам понадобится времени, чтобы все подготовить?
— Час, — ответил Людд.