около восьми месяцев назад, — заговорила Элен. — Он оставил мне основной пакет акций фирмы, но связал определенным условием.
— Это так же, как и с нейлоном, — где-нибудь непременно потянется петля. — Я вздрогнул, поймав яростный взгляд. — Прошу вас, рассказывайте дальше.
— Я должна зарекомендовать себя как бизнесмен. И на это мне дается всего один год. Я никогда не была с отцом в хороших отношениях. Мне кажется, он так и не смог простить мне, что у него родилась девочка, а не мальчик.
— Психологические моменты вы можете опустить, — заметил я. — Душа человека меня мало интересует.
— Вы будете меня слушать или нет?!
— Да, да, продолжайте!
— Отец жил своей жизнью, а я до самой его смерти вела свою. Виделись мы довольно редко. Он давал мне достаточно денег, чтобы я ни в чем не нуждалась. Но отец считал, что я ограниченная и испорченная женщина, и его завещание — яркое подтверждение тому. Он оставил мне контрольный пакет акций своей компании, но с одним условием: чистая прибыль в первый год моего правления не должна быть ниже прибыли, которую фирма получила в прошлом году.
— А если это вам не удастся?
— В этом случае весь пакет акций, которыми я владею в настоящее время, переходит к бывшей служащей фирмы, к женщине, которая многие годы была его правой рукой. Я предполагаю, что она являлась для него не только помощницей. Этот год с деловой точки зрения сложился не лучшим образом. Чтобы продавать купальники в достаточном количестве, я должна их рекламировать и устраивать конкурсы. В том числе и этот конкурс. Если он пройдет успешно, я наверняка смогу устоять, но если я его отменю, то со мнойбудет все кончено.
— Как, например, с Элиш Хоуп, — подхватил я. — А эта бывшая служащая, кто она?
Элен горько улыбнулась.
— Она тоже здесь, в Майами, судья на нашем конкурсе.
— Элейн Керзон?!
— У меня были основания назначить ее судьей. Если бы она оказалась