глупость даже думать о том, чтобы выйти замуж за Маккензи, который старше ее на тридцать лет и дважды разведен.
— Она, должно быть, действительно была не в себе, — сказал я.
— Нет! — В тоне Шери внезапно послышалась горячность. — Нельзя так говорить о ней. Когда ей было девятнадцать, она целый год пробыла в лечебнице. Доктора говорили, что у нее нервный срыв, но все понимали, что это всего лишь корректная форма диагноза. После никто особенно не пытался отговаривать ее от чего бы то ни было, даже от брака с Маккензи. — Она горестно покачала головой. — Я совершила ужасную ошибку, в первые дни нашей совместной жизни рассказав обо всем Стирлингу, рассчитывая на его сочувствие. Попросила даже помочь мне присмотреть за сестрой. Боже! Он начал следить за ней, словно она была кем-то вроде уличной девки. И на следующий же день после того, как Маккензи вышвырнул ее из своего дома, Вейланд предстал перед ней в роли утешителя, сделав вполне определенное предложение!
— Значит, если бы вы захотели развестись с Вейландом, вам пришлось бы назвать причиной развода его отношения с вашей сестрой?
— Маккензи поступил вполне порядочно, позволив Алисе получить развод. Но Стирлинг же угрожал мне тем, что, если я потребую развода, расскажет в суде об Алисе: ее психической неуравновешенности, причине развода с Маккензи — одним словом — обо всем!
И вся эта история непременно попала бы в газеты. — Во взгляде Шери появилось что-то от взгляда загнанной лошади. — Но Алиса просто не смогла бы этого выдержать, ее психика пострадала бы необратимо, и остаток жизни ей пришлось бы провести в лечебнице. Я не смогла бы обречь на это даже постороннего человека, — ее голос задрожал, — не то что родную сестру!
— Но теперь, когда она мертва, — напомнил я мягко, — уже ничто не удерживает вас от того, чтобы потребовать развода?
— Мне надо набраться храбрости, чтобы сделать это.
Вы не знаете