ко мне спиной, — мне кажется, наш рабочий день закончился?
— У меня нет, — возразил я. — Ведь я только что получил новую работу, вы забыли об этом?..
Джекки замерла.
— Это похоже на глупую шутку, не правда ли? Ведь моя комната рядом с ее, а ваша — напротив, и Шери стоит только громко икнуть, как мы примчимся к ней.
— По мне, ей бы лучше не икать, — признался я искренне.
Джекки повернулась, держа в руке стакан с моим напитком, и посмотрела на меня с загадочной улыбкой. Затем пальцы ее внезапно разжались, стакан выпал, водка разлилась по ковру.
— Ой! — воскликнула она. — Кажется, я пролила ваш напиток, а другого у меня нет!
— Не беспокойтесь, — улыбнулась я. — Ведь все равно мне пора приступать к работе. Подумайте только, как тяжело бедняжке Шери оставаться одной в своей комнате. Возможно, ей нужно помочь в чем-то, например, расстегнуть «молнию».
Сапфировые глаза посмотрели на меня долгим немигающим взглядом, а белоснежные зубы почти впились в нижнюю полную губу. Затем она медленно и глубоко задышала, по-видимому стараясь успокоиться.
— Рада, что вы упомянули про «молнию», Дэнни, — сказала она небрежно. — У меня всегда одна «молния» расстегивается с большим трудом. Не смогли бы вы помочь сначала мне, а потом уже уйти на свое ночное дежурство?
Повернувшись ко мне спиной, она замерла в ожидании. Я поднялся с кресла, подошел к ней и расстегнул «молнию» от шеи до талии.
— Спасибо, Дэнни! — сказала Джекки вежливо.
— Обычная учтивость, все равно как помочь старушке перейти улицу.
Она обернулась ко мне все с той же странной улыбкой и повела плечами. Черные лямки, больше похожие на шнурки от ботинок, упали, и вскоре ее черное одеяние маленьким черным комочком лежало у ног. Правда, узкий лифчик ярко-синего цвета все еще продолжал сжимать в нервном объятии широко расставленные груди, бедра были тесно обтянуты изящными трусиками. Серебристого