исключение, если дело того стоит.
— Лейтенант Хансен из отдела по расследованию убийств.
— Очень мило. Особенно если вашего отца тоже звали Хансен. В чем я глубоко сомневаюсь.
Я понял, что свет в прихожей слишком слаб, чтобы можно было должным образом оценить мои достоинства.
— Понимаю, вы расстроены. Но я не отниму у вас много времени…
— Ты прав, черт возьми, естественно, не отнимешь, — согласилась она.
Я сделал вид, что не расслышал этого.
— Хочу задать вам всего лишь несколько вопросов о вашем дорогом супруге.
— Он был ублюдком, — отрезала она.. — И вообще о чем тут спрашивать? Я уже десятку фараонов рассказала все, что знала. Хэнк мертв. Больше говорить не о чем.
Она хотела закрыть дверь. Я сунул ногу в щель, распахнул ее и вошел в квартиру.
Она попыталась возражать, но потом пожала плечами. Это произвело великолепный эффект, потому что ее груди обозначились еще рельефнее под вязаной тканью.
— Милости просим.
Она закрыла дверь, подошла к столу, стоявшему перед диваном, и взяла полупустой стакан.
— Славненькая у вас квартирка, — сказал я.
— Вы лжец. Это помойная яма, и вы это прекрасно понимаете.
Я оглядел квартиру. В ней не прибирались по меньшей мере неделю.
На кресле и на полу около дивана лежали кучи газет. По всей комнате на различных предметах мебели стояло с полдюжины пустых стаканов. Штора была опущена, и единственное освещение исходило от лампы в углу. Мне пришлось согласиться с миссис Фишер. Это была именно помойная яма. Но, в конце концов, я пришел сюда не для того, чтобы разрекламировать это жилище в журнале «Идеальный дом».
— Не возражаете, если я присяду? — спросил я. Она снова равнодушно пожала плечами: я мог бы смотреть на это целый день, однако она все же пригласила:
— Ну, садитесь.
Я опустился на диван, и пружины жалобно застонали. По звяканью стекла я понял, что если и не правда, будто