точно как у неопытной доярки, впервые имеющей дело с настоящей живой коровой. – Меня зовут Ларри, – он осклабился, показав отвратительный ряд искусственных зубов, которые он, должно быть, унаследовал от самого громкого крикуна в мире. – Я от мистера Саммерса, – его голос мгновенно наполнился почтением, – мистер Саммерс приветствует вас, Джонни, и ему очень приятно, что вы приехали вовремя.
– Вы можете то же самое передать мистеру Саммерсу, – сияя, произнес я.
– Мистер Саммерс сказал, что сегодня вечером в восемь тридцать он проводит совещание и что он будет ждать вас, – добавил маленький человечек.
– Где? В гостинице? – спросил я.
– Нет, сэр, – он важно покачал головой, – мистер Саммерс любит, чтобы его встречи проходили исключительно в домашней обстановке. Спускайтесь в вестибюль в восемьчасов, и я отвезу вас туда, о'кей, Джонни.
– О'кей, Ларри, – ответил я с такой же важностью.
Он повторил с моей рукой "качни и выбрось", затем соскользнул со своего табурета и быстро исчез, оставив почти нетронутым бокал с пивом. Я подумал, что если и остальные в этой компании были столь же буйными, как Ларри, то, наверное, Саммерс действительно планирует отчаянное дельце, вроде похищения недельного запаса мороженого измагазинчика за углом.
Я решил пообедать пораньше в ресторане гостиницы и упросил официанта больше не засовывать меня между пальмами. В зале, кроме меня, обедали еще три человека: маленький беспокойный господин и его огромная жена, которая весь обед была занята тем, что громко объясняла ему, что он ничтожество из ничтожеств, и еще маленькая старушка, которая периодически отрываясь от еды, что-то вязала. Большую же часть времени она уделяла наблюдению за огромной женой и ее осажденным мужем. Она могла вязать, даже не глядя на свои спицы. Я же большую часть времени посвятил разглядыванию того, что вязали ее постукивающие спицы, но так и не смог определить.