я выберусь из тех ремней, которые Пит связал туго, и я даже боялся, как бы они не перерезали мне пару артерий, этого я тоже не понимаю.
– Я полагаю, что Пит размягчил тебе мозги больше, чем я думал. Может, нужно освежить тебе память, приятель? – Он показал движением револьвера на дверь в спальню: – Туда, вовнутрь!
Внутри была спальня, в которой можно было видеть все, что должно быть в спальне, включая кровать. Неожиданное было на кровати. Он лежал на спине полностью одетый, ноги вместе, одна рука откинута в сторону, другая согнута у головы, пистолет был тут же на подушке, а в голове, на два сантиметра выше правого уха, виднелось пулевое отверстие. На смертном одре Вилли Байерс выглядел еще менее впечатляюще, чем в жизни, а это о многом говорит. Седеющие каштановые волосы походили на солому, от которой скот отказался еще на прошлой неделе, а безучастное выражение его лица могло бы вызвать бессонницу даже у служащего морга.
– Вы думаете, что я его убил? – недоверчиво спросил я.
– Кто же еще? – сказал Марти скучающим голосом.
– Хотелось бы мне вспомнить, что такого я тебе сделал, чтобы ты так меня ненавидел! – с чувством сказал я.
– Это ты здорово проделал, – проговорил Марти. – Если бы ложный адрес сработал, мы бы отсутствовали достаточно долго, чтобы ты мог придумать способ, как выбраться из ванной. Если бы мы сообразили и нашли сразу правильный адрес, мы бы обнаружили труп и бросились бежать, куда глаза глядят. Или ты мог бы вызвать полицию, и она застала бы нас здесь с трупом.
Я взглянул еще раз на Вилли Байерса и осторожно спросил:
– Ты не думаешь, что он застрелился?
– Как я сказал, здорово сработано, – повторил он. – Ты же сам нам все рассказал. Луиза и Байерс организовали эту работку. Потом он пришил Луизу по всем тем причинам, которые ты назвал. Но тут нервы его не выдерживают, и он всаживает пулю в свой собственный мозг. Здорово. Не хватает