благоприятной эта оказия.
Когда я проходил мимо ее стола, секретарша с каштановыми волосами и пышными формами наградила меня неуверенной улыбкой.
– Я буду думать о вас, милая, – галантно сказал я ей, – особенно по ночам, когда Тихий океан покачивает корабль, словно люльку.
– Пластмасса, конечно, может придать девушке хорошую форму, – сказала она, сосредоточенно сдвинув брови, – но, не жарко ли будет летом?
– Нет, если вы предпримете долгую морскую прогулку, – заверил я ее.
Я оставил ее подумать об этом, и она всерьез задумалась.* * *
В машине я посмотрел адрес Раттера – его дом находился к югу от Санто-Байя. Поездка поэтому должна была занять около часа, поскольку пластмассовый завод находился к северу от города. Я остановился позавтракать на постоялом дворе, который специализировался на блинах и в котором все официантки были одеты в полосатые бумажные халатики и страдали насморком.
Примерно в половине второго я остановился у дома Раттера, расположенного метрах в десяти над дорогой. Из него должен был открываться прекрасный вид на береговую линию и Тихий океан. Солнце ярко светило на безоблачном голубом небе, мягкий бриз веял с океана – был типичный калифорнийский день, словно взятый из туристической рекламы. Поднимаясь к дому, я насчитал сорок ступенек, думая, как бы не заработать инсульт в такой прекрасный день.
Сбоку от дома находился гараж на две машины, с бетонной подъездной дорожкой, а за домом виднелась сверкающая голубая поверхность бассейна. Тщательно отполированный старинный бронзовый колокол громко загудел, когда я дернул за веревку, напугав сонного жука, который поспешно спасся бегством. Воздух был наполнен ароматом цветов. Я закурил сигарету и расслабился на крыльце, словно все время мира было у меня в ладони. Пробежали две или три минуты.
– Прошу прощения, – проговорил из ниоткуда ленивый голос. – У служанки выходной день,