Если бы вы убедили Донну Альберту сделать заявление... — Безразличное выражение его лица остановило меня.
— Донна Альберта? — тихо переспросил он. — Сделала заявление? О чем, мистер Бойд?
— Кончайте! — сорвался я. — Уж вы-то должны знать, что ее тоже шантажировали.
— Ничего я не знаю! — отрезал Касплин. — Это либо плод вашего воображения, Бойд, или, скорее всего, вы пьяны, о чем я уже говорил.
— Вы что, не можете...
Дикий крик нарушил воцарившуюся тишину. На лице у Касплина я увидел такое же удивление, какое, очевидно, появилось и на моем. Неожиданно за его спиной материализовался плод моего подстегнутого криком воображения.
— Там мышь! — сказал плод воображения дрожащим голосом.
Внезапно я понял, что мое воображение тут ни при чем. Она была настоящей — рыжее изваяние. Даже босиком в ней было не меньше шести футов. В последний раз я видел ее в конторе Касплина. Она была абсолютно голой. Все изгибы ее тела подтверждали те обещания, на которые они намекали, будучи скрытыми одеждой. Когда до нее наконец-то "дошло, что я стою в дверях и наблюдаю за ней, цвет ее лица сравнялся интенсивностью с цветом ее волос.
— Привет, Максин! — радостно произнес я. — Работаешь над дуэтом?
Она метнулась и скрылась в комнате, где водились мыши, из-за которых и произошли все неприятности. Наблюдая за потрясающим движением ее округлых ягодиц, я неожиданно понял, что совсем не чувствую себя усталым. Эта встреча, которая помогла мне так хорошо разглядеть Максин, не только встряхнула обмен веществ в нужном месте, но наконец прояснила кое-что, беспокоившее меня несколько дней. Каждый раз, когда я видел Максин, она называла меня большим мужчиной. В ее устах это звучало как оскорбление. Только теперь до меня дошло!
— Какая большая девочка! — удивленно сказал я Касплину. — А вы даже не выглядите усталым!
Его глаза с ненавистью смотрели на меня, лицо стало мертвенно-бледным,