меня в ущелье, но тут я шлепнулся о землю, и купол протащил меня еще футов десять – я как раз врезался в даму. В силу какой-то глупой причины ветер стих, и купол опустился на нас, как шатер палатки, у которой сломался центральный шест, после чего мне осталось только сказать: «Привет!»
– Ну, парень, – обронила она, – в жизни не видала ничего такого.
– Радость моя, – расплылся я в улыбке, – получше запомни этот день, потому что ты никогда не встретишь такого.
Ее лицо постепенно разгладилось, и я прищурился, чтобы убедиться, что это та же самая девушка. Она коснулась моей руки.
– Откуда ты свалился, парень?
– Из «кастрюли с омарами», моя сладкая.
– С омарами?
– Они похожи на раков, но с огромными клешнями.
Уголки рта у нее дрогнули в улыбке. Она уставилась в какую-то точку у меня над головой, и я увидел, как красивы ее глаза.
– Оттуда сверху?
– Совершенно верно. Сверху.
– Парень, я знаю, что ты не врешь. Я видела, как ты падал. Так в самом деле, откуда ты?
– Милая, – сказал я, – я бы сам хотел задать тебе этот вопрос. Я пролетал над этими краями, но они никогда не выглядели так, как сейчас.
– Почему?
– Когда тебя в последний раз целовали, счастье мое?
Глаза у нее стали огромными, и скулы побелели. Она застыла в каком-то странном оцепенении, и стало видно, какой у нее плоский упругий живот и какой совершенной формыте округлости, что вырисовывались под грубой тканью рубашки. Я взял ее за руку, легко притянул к себе и поцеловал. Сделал я это нежно и осторожно, почувствовав, как сначала напряглись ее губы, а потом ее поцелуй опалил меня жаром, хотя она еле коснулась моих губ.
Вот тут-то мне и стоило бы все понять. Пошевелить мозгами. Надо было улепетывать со всех ног, как гусенку несмышленому... но только меня никогда раньше так не целовали. Все было глупо до невероятия! Ну кому приходилось слышать, что человек валится с неба