случае им никуда не деться. Ты понимаешь, что я имею в виду, Курок?
– Я не буду торопиться, мистер Огер.
Аллен старательно размахнулся и от души врезал мне по челюсти. Голова у меня мотнулась, и я оказался на полу, чувствуя во рту вкус крови.
– Спасибо, – сказал я ему.
– Не стоит благодарности, – ответил Аллен. Нагнувшись, он подобрал мешки и вышел.
Я поднялся во второй раз и посмотрел на толстяка. Засовывая пистолет в карман, он глянул на меня.
– Некоторым образом мне жаль, что не могу лично пристрелить вас, – произнес задумчиво, – но я обещал Курку, что не лишу его этого удовольствия.
– И вы предполагаете, что вам удастся унести ноги?
Он был преисполнен серьезности, что заметил даже я.
– Я предполагаю, что удастся.
– Хотите пари? – предложил я.
Он улыбнулся в последний раз и вышел. Вскоре из-за хижины вырулила машина и уехала. Курок тычком локтя прикрыл двери.
В глазах у него мелькнуло странное выражение. Что-то вроде голода.* * *
Пока шум мотора не стих вдали, никто не обращал внимания на часы, висевшие на стене. Часы старинной ручной работы, в которых механизм порядком поизносился. Стена резонировала в унисон с тиканьем, и каждый «тик-так» был отчетливо слышен. В этих звуках было что-то неестественное, потому что часы отмеривали не будущее, а напоминали об исходе настоящего.
Даже Курок заметил их и понял, о чем мы думаем. Эта мысль ему понравилась. Она делала его королем последних минут, вручив ему власть над жизнью и смертью заложников. Перекатывая во рту остаток сигареты, он поглядывал то на часы, то на нас.
Шериф сидел, крепко привязанный к стулу, и я мог себе представить, что ему пришлось пережить, когда мы ушли, бросив его, и что произошло с его помощником, который до сих пор плакал.
Я посмотрел на Кэрол и подумал, какого черта, все так нелепо складывается. Она выглядела усталой, и, когда я бросил на нее пристальный