права. Я не позволю тебе, – с трудом выталкивала она слова. Она смотрела на типа так, словно видела его впервые, и это лицезрение потрясло ее. – Ты жеговорил, что любишь меня, Гарольд...
– Так и есть, сладкая моя. Ты знаешь, что люблю. – Замолчав, он втянул воздух сквозь зубы. – Но я – мэр, радость моя. И мы не можем оставлять такие вещи безнаказанными.
– Но жизнь моего отца...
– И твоя, если вернешься.
Медленно, очень медленно Кэрол повернулась ко мне лицом. Она мягко улыбнулась мне, а я, подмигнув, послал ей воздушный поцелуй и одернул себя, мол, я сосунок, самый настоящий, доподлинный, первоклассный сосунок, рассиропился из-за смазливой девчонки, хотя с самого начала было ясно, что она не для меня.
– Сожалею, Кэрол, – снова заговорил мэр, даже не пытаясь скрыть жесткость в голосе. Он ясно дал ей понять, что собирается делать, и не испытывал необходимости объясняться. – Вы двое дожидайтесь патруля. Я отправлюсь за деньгами, и мы тут встретимся. – Замолчав на миг, он посмотрел на нее, как на пешку, которой надо пожертвовать, делая выгодный ход. – И еще раз, Кэрол... Мне очень жаль. Честное слово, жаль.
– Как и мне, – сказал я.
– Что?
Я ухмыльнулся. На этот раз – до ушей. А потом врезал ему. Он залился кровью, челюсть съехала в сторону под немыслимым углом, и прежде, чем осела пыль, мухи уже нацелились на его физиономию. Я не успел размять кисть, и костяшки тут же сталиопухать. Но игра стоила свеч. Я подтащил его к машине, швырнул на заднее сиденье и кивнул Кэрол, чтобы она садилась. Где-то далеко на дороге еле виднелся шлейф пыли. Если мы поторопимся, времени должно хватить, и все же надо было пошевеливаться. Я развернул джип, врубил скорость и погнал его на полном газу. Меня больше не волновало, заметит ли нас кто-нибудь, и я напрямую срезал все повороты, не включая габаритные огни.
Кэрол крикнула, чтобы я сбросил скорость, и я притормозил.